Книга Первый пар Нового года, страница 20 – Любовь Перуница

— Никаких стекол, закрывающих пол-лица. Только ультратонкая металлическая оправа, почти невидимая. Или линзы. Выбирай.

Я в панике. Перспектива вечно поправлять очки из за непривычки или долгий дискомфорт в глазах? Но мысль о том, что я могу споткнуться на важном ужине или, хуже того, не разглядеть выражение лица владельца Жар Птицы и его жены, заставляет меня скрипя сердце согласиться на линзы.

Фу. Ощущение инородного тела в глазу сводит с ума первые полчаса, но зрение становится кристально чётким. Я вижу каждую веснушку на лице Аллы, каждую пылинку на зеркале. Это одновременно пугающе и восхитительно.

— Ну? — она смотрит на меня, сложив на груди руки.

Я поворачиваюсь к зеркалу в салоне оптики и замираю. В отражении на меня смотрит незнакомая милая девушка. Строгая, собранная, с умным, спокойным взглядом. В её глазах нет прежней растерянности, она не скрывается за броней.

— Вау. Это… я? — глупо спрашиваю я шёпотом.

— Это ты, дорогая, — улыбается Алла, радостно хлопая в ладошки и подпрыгивая на месте. — Настоящая. Просто дай себе шанс ей быть. Боже, ты не представляешь, как долго я ждала этого момента! Моя подруга превратилась из гадкого утенка в прекраснейшего, я бы даже сказала, ебейшего лебедя!

Мы выходим на улицу, засыпанную вечерним снегом. Я несу несколько дорогих пакетов, но тяжесть в руках не идёт ни в какое сравнение с невероятной лёгкостью внутри. Страх никуда не делся. Но к нему прибавились предвкушение и дикое, безумное желание увидеть завтра на лице начальника не презрение или безразличие, а хотя бы тень шока, что сейчас отражается в моих собственных глазах.

Девятое января. Раннее утро, серое и до жути холодное. Большинство людей сегодня только начинают выходить и ливьешной комы. Но не мы.

У нас сегодня начинается корпоратив в «Жар-Птице». И я надеюсь, что все пройдет гладко. Все должны быть веселы, задорны и полны новых сил. Как раз, чтобы сделать классные показатели в январе.

Стою у подъезда Анны со стаканчиком обжигающего черного кофе и жду. Надеюсь, те безумные счета из магазинов, от которых волосы на затылке шевелятся, стоят того. Ну, хотя бы ассистентку порадовал, надеюсь. А мысль словно как блоха скачет от мыслей о деле к страстным картинкам об Анне в белье, непременно сексуальном, чтобы кружева и тонкие тесемочки.

Боже, Марк, о чём ты думаешь? Девчонка совсем. Юная, неопытная, зажатая. Соберись.

Дверь подъезда открывается, и на холодный воздух выходит девушка. Сочная и красивая. И это вау.

Я не сразу узнаю в ней свою помощницу. И если раньше я переживал, что либо она будет выглядеть как пугало в брендовых шмотках, либо переборщит с косметикой, то теперь я беспокоюсь за свое самообладание.

Красивые молочные мягкие брюки, подчёркивающие длину ног и изгиб бедер, короткая дублёнка, из-под капюшона которой выбиваются каштановые волосы. Они не собраны в её вечный тугой пучок, а мягкими волнами спадают на плечи. Никаких очков. С собой она несёт небольшую спортивную сумку. Элегантно. Дорого. Макияж явно есть, но он такой легкий, незаметный. Я бы не сказал, что он её как то молодит или старит. Просто выделяет лишь её достоинства. Оказывается, у нашей мышки есть лицо. И глаза — большие, светлые, сейчас немного растерянные. И приоткрытые нежные губы…