Книга Загадочное происшествие в Мидлшире, страница 19 – Дарья Эпштейн

«Уже в эту пятницу в библиотеке Мидлшира откроется выставка картин участниц Женского благотворительного общества. Выставка посвящена теме сиротства. Все деньги, заработанные от продажи картин, будут перечислены в Королевский детский приют», — печатал Виктор.

— Ну да. А как же иначе их продать? — пробормотал он себе под нос и продолжил набирать шаблонные фразы.

— Интересно, невероятно интересно!

Родерик Уизерман, часовщик и любитель антиквариата, поворачивал ключ под лупой и сыпал восторженными восклицаниями. Кажется, он совсем забыл, что в комнате кроме него есть кто-то еще. На очередном витке «интересно» и «необычно» Сонни громко и театрально кашлянул. Уизерман подпрыгнул.

— Простите, — сказал Сонни без малейшего сожаления. — Но что именно здесь такого интересного?

— А! — Уизерман поднял указательный палец. — Пожалуй, что все.

Он провел журналиста к столу, где его уже ждал набор для китайской чайной церемонии с крохотными чашечками. Сонни, который считал, что кружка должна быть минимум полулитровой и в ней должен быть кофе или, в крайнем случае, крепкий черный чай, тихонько вздохнул.

— Племянница прислала мне прямо из Китая, — пояснил Уизерман. — У меня все никак не было повода его испытать. Вы ведь не будете возражать против небольшого перформанса?

— Ни в коем случае, — ответил Сонни.

Они заняли кресла по обе стороны от стола. Уизерман протянул Сонни маленькую, но мощную ручную лупу и вернул ему ключ. Его пухлые пальцы сомкнулись на ручке керамического чайника.

— Для начала, это очень старый ключ. Я бы сказал, ему около четырехсот лет, если не больше. Подобные ключи использовались в качестве ритуальных, как символ власти, которую бог передает своим служителям. На это намекает и надпись на верхней его части. Однако же этот ключ функционален.

Тонкая струйка прозрачного кипятка вылилась в чашу для заваривания. Уизерман поболтал в ней воду, прогревая, и вылил на толстую керамическую лягушку в углу доски. Сонни почти ожидал, что лягушка закричит от возмущения.

— Взгляните на бородку ключа, — продолжил Уизерман. — Видите? Она чуть стерлась, и на ней царапины. Это значит, что ключом пользовались.

— Значит, где-то все-таки есть та самая дверь? — уточнил Сонни.

— Именно что дверь! — воскликнул Уизерман.

Он поднес к носу маленькую керамическую емкость, которая почему-то вызвала у Сонни больничные ассоциации, и глубоко вдохнул аромат чая.

— Это чахэ, — сказал Уизерман, передавая емкость Сонни. — Для знакомства с чаем. Понюхайте.

Аромат был приятным. Сонни вернул чашу и приготовился слушать дальше.

— Так вот, — говорил хозяин, пересыпая чай в чашу побольше и заливая водой. — Скорее всего, это ключ от маленького домашнего алтаря либо от исповедальни. Я бы советовал вам поговорить с нашим священником, он сможет рассказать вам несравнимо больше. Но я думаю, что это, скорее, алтарь. Знаете, здесь, в Мидлшире, не было преследований за веру. Я имею в виду тех, что с грубым финалом. Но отступление от той религии, что исповедовал король или королева, не поощрялось. Потому многие молились у себя дома, за закрытыми дверьми, и домашние алтари после молитвы запирались на ключ. Снаружи это выглядело как самый обычный шкаф. Но внутри стояли фигурки святых, свечи, ладан… В некоторых старых домах они сохранились. Один, я точно знаю, есть в пекарне «У Бекки». Она когда-то была частью особняка, а потом его то ли разрушили, то ли просто выкупили. Бекки, владелица, сможет рассказать вам больше. Но я не советую вам покупать у нее кофе. Если, конечно, вы не поклонник экстремальной кухни.