Книга Вдыхая тень зверя, страница 4 – Евгения Якушина

На следующий день после скоропалительного переезда во флигель заявился весь одетый в кожу комиссар в сопровождении двух армейских с винтовками. Грубо отпихивая попадавшиеся под ноги тюки, чемоданы и всякие сваленные кое-как на полу вещи, представитель новой власти прошествовал через потерянное собрание графской челяди, расступившейся перед ним, словно воды Красного моря перед Моисеем.

— Где гражданин Руднев? — сухим трескучим голосом спросил комиссар, не обращаясь ни к кому конкретно.

Чья-то рука робко указала в сторону мастерской. Кто-то ахнул и всхлипнул. На него зашикали.

Игнорируя все это, комиссар двинулся в означенном направлении, с нарочитым грохотом распахнул прикрытую дверь и твердой поступью вошел в святая святых художника Руднева, куда до того дня не смел без дозволения хозяина явиться ни один из обитателей особняка.

В мастерской двое опрятных, хорошо одетых мужчин раскладывали вдоль стен многоярусные стопки книг.

Один был помоложе, лет тридцати пяти-сорока, щуплый, невысокий, светловолосый, с большими туманно-серыми глазами, во взгляде которых читалась нечеловеческая усталость. Лицом этот тип был по-барски красив, и из буржуйского, видать, шика носил шевелюру чуть не до плеч и замшевую перчатку на правой руке.

Второй, возрастом за сорок, высокий и худой, с суровым аскетическим лицом, чем-то неуловимо напоминал иностранца. Его зеленоватые глаза смотрели на комиссара так, что в душе у того брямкнула тревога, как, бывало, коротко звякал колокольчик в дверях кондитерской лавки на Пречистенском бульваре, которая уж больше месяца была оставлена съехавшим в неизвестном направлении хозяином.

— Кто из вас гражданин Руднев? — резко и властно спросил человек в коже.

Находившиеся в комнате оставили свое занятие и тягостно переглянулись.

— Я, — ответил тот, что был в перчатке.

— А вы кто? — обратился комиссар ко второму.

— Я Белецкий, — отозвался высокий. — С кем имеем честь?

От этакой старорежимной формулировки комиссар поморщился, словно лимон надкусил.

— Я — уполномоченный комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем. Меня зовут товарищ Балыба.

— Чем обязан? — задал вопрос Руднев, и уполномоченный Балыба безошибочно уловил в тоне бывшего графа с трудом сдерживаемую враждебность.

— Предъявите ваши документы, гражданин Руднев! — приказал комиссар.

Дмитрий Николаевич вынул из внутреннего кармана паспортную книжку с двуглавым орлом и сложенный вчетверо листок простой писчей бумаги с целым букетом печатей и штемпелей, выданный ему в марте 1917 года представителем народной милиции и подтверждающий, что он, гражданин Дмитрий Николаевич Руднев такого-то года рождения, действительно проживает по улице Пречистенке в доме номер таком-то.

— Вы тоже документы покажите! — коротко бросил Балыба Белецкому, не отрываясь от въедливого штудирования рудневского паспорта.

Белецкий протянул уполномоченному аналогичный набор из справки и книжицы с царским гербом.

— Фридрих Карлович, — прочел комиссар. — Вы немец? А фамилия почему русская?

— Отец был немцем, — сдержанно, но натянуто объяснил Белецкий. — Приехал служить в Россию и остался. Женился на русской и взял русскую фамилию.

— У вас указан тот же адрес проживания, что и у гражданина Руднева. Вы его родственник? — продолжал сухо интересоваться Балыба.