Онлайн книга «Вдыхая тень зверя»
|
— Прекратить! — взвизгнул не на шутку перепуганный Маркизов. — Товарищ Котов, держите себя в руках! Рукоприкладство в отношении задержанных — непролетарский метод! А вы, Руднев, имейте в виду, что ваши провокационные высказывания я зафиксирую в протоколе. Уведите задержанного в камеру! Дмитрия Николаевича препроводили в одну из тех камер, где когда-то, кажется, совсем в другой жизни, ему случалось самому беседовать с задержанными. Вытянувшись на грубых деревянных нарах, бывший внештатный консультант, бывший граф, бывший модный художник, бывший… Черт возьми! Да что там у него осталось, к чему не следовало прикреплять эту унизительную и траурную приставку «бывший»?!. А, ну конечно!.. Нынешний подозреваемый в убийстве закрыл глаза и почувствовал неизъяснимое облегчение от того, что он один и никто более не мучает его идиотскими вопросами, нелепыми обвинениями и бессмысленными предупреждениями. «Надо же было так влипнуть!» — лениво шевельнулось в голове Дмитрия Николаевича, но никакого продолжения мысль эта не получила, а лишь распалась на мрачные и отвратительные образы: барахтающаяся в патоке муха, липкие окровавленные руки, душный тяжелый саван, накрывающий его с головой… — Дмитрий Николаевич!.. Дмитрий Николаевич, просыпайтесь! Руднев открыл глаза и резко сел, не в силах сразу сообразить, где находится. — Дмитрий Николаевич, это я… На краешке нар сидел Савушкин и тормошил его за плечо. Руднев тряхнул головой и наконец окончательно пришел в себя. — Да… Что?.. Есть новости? — хрипловатым спросонок голосом спросил он. — Нет, Дмитрий Николаевич. Какие могут быть новости за четверть часа?.. Я за другим пришел… Снимите свою одежду и переоденьтесь в это… Савелий Галактионович положил перед Рудневым стопку видавшего виды разномастного барахла: чудовищные клетчатые брюки дудочками, вылинялую до седой сивости тужурку без погон и с ободранными петлицами и не менее жалкий редингот, изначально то ли темно-синий, то ли болотно-зеленый, а ныне имевший цвет, более всего напоминающий перепрелый навоз. От всего этого тряпья нестерпимо разило дезинфектором и нафталином. — Помилуйте, Савелий Галактионович, — Руднев отпрянул от предложенного ему гардероба, — зачем мне в этот срам рядиться? — Затем, что ничего другого в нашем разграбленном гримерно-костюмном депо под ваш размер мне найти не удалось, а в исподнем вы, простите, замерзнете. — А что, у задержанных советская власть теперь костюмы реквизирует? — Руднев съязвил машинально, не задумываясь, но, увидев, как дернулось от обиды лицо Савушкина, пожалел о вырвавшихся у него злых словах. — Простите, Савелий Галактионович!.. Я не к тому… Я просто не понимаю, зачем мне переодеваться? — Дмитрий Николаевич, ваша одежда мне нужна для криминалистической экспертизы. Я уверен, что форма и расположение пятен на ней подтвердят вашу невиновность. Не могло вас так забрызгать, если бы вы кому горло порезали… Переоденетесь в это, а вечером я сбегаю к вам домой и принесу что-нибудь из ваших вещей. Дмитрий Николаевич принялся переодеваться и, отвернувшись от двери с вделанным в нее глазком, в который в этот самый момент за ними могли следить, тихо и торопливо произнес: — Савушкин, послушайте! Среди изъятых у меня при задержании вещей была тетрадь с записками Анатолия Витальевича. Это копия одного из досье, что у него забрали со всем остальным архивом. Досье на наемного убийцу. Очень может быть, что именно этот человек устроил бойню в собесе. Он очень опасен, а те, кто его нанял, еще опаснее… |