Книга Вдыхая тень зверя, страница 224 – Евгения Якушина

У-у, думаю, попал! Только монархистов на мою седую голову не хватало! С этими точно комиссарской пули не избежать.

Покосился я на Баврина, тот губы кривит, видать, тоже верноподданническую истерику не одобряет. Не, смекаю, тут все не так просто. Монархисты монархистами, но Баврин-то мужик деловой, у него интерес меркантильный быть должен, купеческий.

Дождался я, когда у полковника от бурных эмоций дыхание вконец сперло, и осторожно так спрашиваю: от меня-то грешного в свете всех вышеперечисленных напастей что ожидается? И тут в разговор вступил молчавший до того доктор философии.

Можем ли мы, спрашивает, доверить вам, господин Терентьев, великую тайну, что тщательно оберегалась от недостойных ушей более трех столетий? Можете, говорю, если речь не о противозаконном браке, уклонении от воинской повинности или присвоении себе чужого имени и состояния. По этим преступлениям срок давности не установлен,^[148] так что долг меня обяжет преступников к ответу призвать, а значит, и тайну вашу обнародовать. Ученый муж посмеялся моему замечанию снисходительно, мол, оценил вашу шутку, господин сыскной чиновник, заверил, что ничего криминального в упомянутой им тайне нет, и изложил…

— Про Хранителей? — Руднев не удержался от искушения забежать вперед.

Терентьев с наигранным возмущением всплеснул руками.

— Все-то вы, Дмитрий Николаевич, знаете! Аж интерес рассказывать пропадает!

Руднев поспешил заверить друга, что знает он крайне мало и умоляет Анатолия Витальевича продолжать его захватывающую повесть. Второй раз себя просить бывший помощник начальника Московского сыска не заставил.

Из его повествования картина выходила следующая. Хранители, то есть собиратели овеянного мистическим флером барахла, крепко сдружились с монархистами и взялись им помочь в деле восстановления романовского трона. Одним из пунктов этого безумного по сути и обескураживающего по своей наивности плана являлась передача в руки арестованного царя некой реликвии — венца Фридриха Барбароссы. Этот магический артефакт, по твердой убежденности полоумных Хранителей и не менее сумасшедших монархистов, должен был обеспечить отрекшемуся от российского престола самодержцу поддержку со стороны неведомых науке метафизических энергий и сущностей, гарантируя благополучную реставрацию монархии и изгнание с Русской земли большевицкой заразы.

Вместе с другими изъятыми большевиками романовскими сокровищами венец Фридриха Барбароссы был помещен в государственное хранилище. Одновременно с тем в закромах Исторического музея, как случайно стало известно Хранителям, находилась старинная копия легендарной короны, тоже весьма ценная, но не обладавшая волшебными свойствами. Один из членов славного ордена, профессор Адриан Ростиславович Верховский, имевший доступ и к хранилищу, и к музею, рискуя головой, совершил подмену. Таким образом, в госхранилище оказалась копия, а в Историческом музее — подлинник. Когда же дело дошло до передачи реликвии заговорщикам, выяснилось, что венец Фридриха Барбароссы пропал.

— Получается, было два венца? — переспросил Белецкий.

— Подлинный — один. Второй был драгоценной копией, созданной придворным ювелиром Екатерины Великой, — терпеливо объяснил Терентьев и продолжил: — По понятным причинам рассчитывать на помощь властей Хранители не могли и потому затеяли собственное дознание, усложнившееся скоропостижной кончиной директора музея и внезапным арестом профессора Верховского. Убедившись в своей неспособности самостоятельно отыскать венец, Хранители решили привлечь к делу профессионала.