Книга Вдыхая тень зверя, страница 196 – Евгения Якушина

— Откуда эта фраза, Алвис Екабсович? — настойчиво переспросил Дмитрий Николаевич. — Вы же что-то процитировали?

— Я процитировал доктора Павленко, — пожал плечами Петуш, — это его любимая присказка.

— А откуда он ее взял?

— Понятия не имею! Если вам, Дмитрий Николаевич, так это интересно, спросите его сами, когда он зайдет вас проведать.

Память — самая мучительная пытка, придуманная для человека не то богом, не то дьяволом, думал он, внимательно разглядывая в зеркале чужое незнакомое лицо. Он, конечно, понимал, что лицо это его, но никак не мог узнать черты, будто бы из зеркала смотрел кто-то другой, абсолютно ему неизвестный. Доктор объяснял, что все это последствия травмы, и обещал, что память к нему обязательно вернется.

Легко говорить этому клистирному профессору! Вернется!.. Когда?! А главное, как ему жить, не помня даже своего имени? «Вас зовут Товарищ», — подсказали ему. Другого имени никто не знал.

Кто он? Откуда?.. Ответом была лишь непроглядная тьма, в которой иногда вспыхивала тусклая искра, словно болотный огонек загорался. Он бросался на этот обманный всполох, но свет исчезал так же мгновенно, как и появлялся, а он оказывался погруженным во тьму с головой.

Кто он? Откуда?.. Ему рассказали, что он невидимка, что он лучший наемный убийца Европы, что его ранило при взрыве и отшибло память.

Память! Будь она проклята, эта пресловутая память! Шлюха! Продажная девка, бессовестно ему изменявшая!

Он смотрел в зеркало… Незнакомое лицо… Болезненный взгляд… Свежий рубец, тянущийся от внешнего уголка брови через висок и теряющийся под едва отросшим ежиком седых волос.

Кто он? Откуда?.. Он пробовал ухватить ниточку памяти и отмотать ее назад. Он помнил себя с того момента, как очнулся на берегу огромной полноводной реки. Какие-то люди уложили его на шинель и куда-то понесли, потом снова провал, потом больничная койка, потом вагон поезда, потом снова койка, но уже не в больнице, а в комнате с ненавистным зеркалом и трехстворчатым окном, выходящим в тихий сквер… Сюда к нему приходил доктор и еще какие-то люди, которые сказали, что его имя Товарищ…

Но что было до реки?.. Он задерживал дыхание и нырял во тьму, крепко держась за ниточку, которая должна была помочь выбраться ему на божий свет…

Скользкий глинистый берег… Ледяная вода… Еще один осторожный шаг во тьму… Удар… Вспышка… Еще полшажочка… Маленькое неуютное купе… Мелькание металлических секций железнодорожного моста за окном… Еще одна попытка потянуть за нить… Все!.. Продвинуться глубже он не мог… Следующий шаг приносил лишь нестерпимую головную боль… Но он был упрям и продолжал бессмысленные попытки размотать клубок памяти, покуда тьма не выплескивалась в реальный мир и он не захлебывался ею.

Тогда появлялся глупый доктор, совал ему под нос нашатырь, пичкал отвратительной микстурой, от которой путались мысли и хотелось спать, и начинал нудную проповедь о необходимости соблюдать физический и душевный покой…

— Поторопитесь. Нас ждут, — сухо приказал человек с кривым носом, одетый в пропахшую потом гимнастерку.

Он оторвал взгляд от зеркала и вслед за хмурым провожатым впервые покинул комнату с трехстворчатым окном. На лестничной площадке к ним присоединились еще двое.

— Прикажете подать автомобиль? — спросил один из них у кривоносого.