Книга Вдыхая тень зверя, страница 159 – Евгения Якушина

— Ой! — испуганно вскрикнул помощник режиссера. — Извините! Мы не вовремя?.. Нам бы только пленочку поменять… Чуланчик бы нам какой…

Трясущаяся рука Маркизова сунулась в карман, из которого торчал уголок смятого клетчатого платка.

Савушкин с обалделым видом опустил свой чемодан на пол и закопошился возле него.

Режиссер крепче вцепился в стол.

И тут произошло то, чего не ожидали не только бандиты, но и мнимые киношники.

С улицы выстрелили. В одном из окон вылетели стекла.

— Сдавайтесь, сволочи! — проорал снаружи сиплый от волнения голос Котова.

Все последующее происходило одновременно и заняло не более четверти минуты.

Ошалелый от внезапности Петька дернул курок своего маузера.

Савушкин метнулся под ноги тому бандиту, что стоял в простенке, свалил его, ухватил руку с наганом, не давая открыть стрельбу, и оба они, сцепившись, покатились по полу.

Руднев опрокинул стол на трех собутыльников, выдернул из подмышечной кобуры револьвер и выстрелил в палившего по окнам Петьку.

Под мощным ударом слетела с петель дверь черного хода, и в комнату вломился Белецкий. Неуловимым стремительным движением он разоружил кинувшегося на него с ножом бандита и, схватив его за грудки, швырнул на выбиравшуюся из-под опрокинутого стола троицу.

За окнами слышались крики и выстрелы, потом они разом стихли, и в дом ворвались несколько сыщиков во главе с Трепаловым.

Пятеро бандитов, включая Семку Златоуста, оказались обезоружены и закованы в наручники. Петька Сопач с простреленным плечом скулил и матерился в углу. Его тоже скрутили, не проявляя к раненому никакой жалости.

Все было кончено. Все до единого участники банды Златоуста — и те, что оставались в доме, и те, что находились вне его, — были схвачены. Победа сыщиков была полной, но безрадостной, потому как ценой ее стала жизнь инспектора Маркизова, в спину которого вошла пуля, пущенная в упор Петькой Сопачом.

— Какого же ты, Котов?!. — будто через силу выдавил Александр Максимович, свирепо и горько глядя на бывшего революционного рабочего.

Семен Гаврилович, какой-то весь потерянный и ошеломленный, стоял над распростертым на полу телом Велизара Евграфовича.

— Я хотел их, гадов, штурмом… — оглядываясь на товарищей ищущим поддержки взглядом, пробормотал Семен Гаврилович.

Голос двадцатилетнего борца за народное счастье осекся, губы задрожали. Расталкивая скорбно молчавших товарищей, Котов выскочил из дома на крыльцо и завыл, размазывая по щекам крепкими пролетарскими кулаками злые жгучие слезы. Следом за ним вышел Руднев.

— Не казнитесь, Семен Гаврилович! — сказал он, тряхнув пролетарского сыщика за плечо. — Бог нам всем судья!

— Я в бога не верю! — огрызнулся Котов, не оборачиваясь и по-детски всхлипывая.

— Главное, чтобы он в вас верил, — тихо ответил ему Руднев, рассеянно глядя в упоительно высокое и пронзительно-голубое весеннее небо.

Обстоятельства с автомобилем выяснились быстро и исчерпывающе благодаря показаниям совсем еще молодого парня по имени Афанасий, с голода и нужды прибившегося к банде совсем недавно и бывшего при налетчиках шофером и механиком.

Ошалелый и перепуганный до полусмерти юнец рассказал, что накануне еще до утренней зорьки пригнал автомобиль на бандитскую дачу его давнишней знакомый анжанер Вася, который помимо своего интеллигентного ремесла еще и помогал златоустовской хевре сплавлять ворованные детали и инструмент. В силу наивности и необразованности Афанасий вовсе не считал уголовную коммерцию анжанера чем-то зазорным и потому выложил все как на духу.