Книга Вдыхая тень зверя, страница 152 – Евгения Якушина

Когда невеста его не вернулась и шума не подняла, жених сразу почуял неладное, но о том, что зазнобу его по голове стукнули, а подельника и вовсе пристрелили, узнал лишь от местного участкового, которому все соврал, придумав историю про ссору и электрика.

Что же там произошло на самом деле, шофер был ни сном ни духом, а потому с того самого злополучного дня чрезвычайно боялся за свою драгоценную жизнь, а еще больше опасался, как бы про затею его, учиненную против светоча русской революции, не стало известно тем органам, что этаких шуток совсем не понимают и за такое невинное по сути своей предприятие могут во всех отношениях политически надежного человека, то есть его, поставить к стенке.

— Выходит, с вашим Дульским совсем другая история вышла, и сокровища тут вовсе ни при чем, — проговорил Трепалов, когда Белецкий окончил свой рассказ.

— Ошибаетесь, Александр Максимович! — возразил ему Руднев. — Дело как раз в сокровищах. Уверен, что покойный собесовец надоумил шофера и порекомендовал ему надежного человека именно ради того, чтобы добраться до списка схронов. Да только собесовец не один на эти богатства виды имел. Есть некое третье лицо, которое, судя по всему, направляло руку наемного убийцы. Его-то нам и нужно искать.

— И как же его искать? — проворчал Трепалов. — Кому прикажете вопросы задавать, коли он всех свидетелей на тот свет спроваживает?

— Тут важно не то, кого спрашивать, — задумчиво проговорил Руднев, — важно, на какие вопросы искать ответы. Вот, например, хотел бы я знать, откуда собесовец мог узнать про содержание записок Дульского?

Возможно, Дмитрий Николаевич назвал бы и другие занимавшие его вопросы, но тут в кабинет вошел радостно возбужденный инспектор Котов и доложил, что на одной из сокольнических дач ему-таки удалось отыскать автомобиль с двумя битыми фарами.

— Поганое место, — заявил чрезвычайно довольный собой Семен Гаврилович, — малина бандитская. Семка Златоуст со своей хеврой там квартирует.

— Семка Златоуст? — переспросил Руднев. — Не слышал про такого.

— Этот из новых, — пояснил вошедший следом за Котовым Савушкин. — С полгода как куролесит. Громит в основном товарные склады, а кроме того, механические и ремонтные цеха. Нынче на инструменте и деталях разных большие барыши поднять можно, заводы-то стоят, а всякий агрегат, понятное дело, ремонта требует.

— А Златоустом его почему кличут? — уточнил Дмитрий Николаевич. — Из аферистов, что ли, выходец или из революционеров, которые на митингах вещают?

— Не-е! — хохотнул Котов. — Он заика! Да, говорят, такой, что с бандою своей объясняется жестами и кулаками.

— А откуда у этой банды автомобиль? — задал новый вопрос Руднев. — Неужто налетчики нынче на моторах?

— Да нет, грабят они все больше по старинке на подводах и черных извозчиках^[99], — внес ясность Савушкин. — А вот толкают свой слам^[100] в том числе через прикормленных механиков по малым мастерским да гаражным артелям. Хотя, надо сказать, Семкина братва, если подвернется, может и моторный шарабан увести, чтобы потом по частям сплавить. У них на тот случай даже свои шофер и механик в банде имеются. Вон, аккурат на Крещенье, эти вентерюшники^[101] у железнодорожного конвоя армейский грузовик увели, а потом железки от этой колымаги на армейском складе обнаружились. Тамошний начальник покаялся, что выменял их на консервы у каких-то шаромыжников. Оправдывался подлец тем, что с него-де всякие триангеля начальство требует и расстрелом грозит, а где ж их достать, когда все пролетарии от станков ушли бороться с контрреволюционной гидрой. В общем, Семке-Златоусту с его промыслом нынче благодать.