Книга Убийства и кексики, страница 135 – Питер Боланд

— Оливер уволился двадцать лет назад, разве его внесли бы в этот список?

Фиона призадумалась. Вдруг убийца ускользнул? Высока вероятность, что полиция наводила справки только о работающих инженерах связи или о бывших сотрудниках, но не более десяти лет назад.

— Конечно, лучше перестраховаться, – заметила Дэйзи. – Даже если Оливер невиновен, полиции надо знать – тогда они смогут удалить его из списка подозреваемых.

— Исключить, – поправила ее Сью.

— Простите, исключить из списка подозреваемых. И почему у меня всегда проблема с этой фразой?

В словах Дэйзи был смысл. Даже если они сомневались или считали Оливера невиновным, с их стороны ответственным решением будет сообщить обо всем полиции. Там должны знать все факты. К тому же гораздо хуже, если Оливер все же окажется убийцей, а они им не скажут. Кроме того, они не хотели оказаться по разные стороны баррикад с детективом Финчер. Подруги ее уважали, даже симпатизировали ей. И если они второй раз скроют от нее информацию, то окажут себе медвежью услугу.

Разумом Фиона это понимала и все же не торопилась звонить полицейским. Ей не хотелось тыкать пальцем в кого-то. Работа детектива оказалась сложнее, чем она предполагала. У действий имелись последствия, так что нужно быть уверенными в том, что собираешься сделать. Фиона всегда была человеком логичным и последовательным, решительным, уверенным в себе и никогда еще не чувствовала себя такой безвольной и растерянной.

Из ступора их вывел звук колокольчика. Помяни черта. Со своей привычной шаткой башенкой из форм с тортами вошел Оливер, а за ним Стюарт, с собственной стопкой пирогов и, как всегда, уткнувшись в телефон.

Обычно троица радостно здоровалась, но сейчас они молчали, застыв на месте. Всех троих мучила единственная всепоглощающая мысль: убийца – Оливер?

Он не заметил ни отсутствия у них реакции, ни тени страха на побледневших лицах. Похоже, его больше беспокоило состояние магазина.

— Что у вас тут случилось? – спросил он. – Будто Санта-Клаус взорвался.

— О, э-э, да, – ответила Фиона, с трудом сглотнув ком в горле. – Кажется, мы не рассчитали время. Надо было раньше начать.

Оливер цокнул языком:

— Ну, если сидеть за столом, быстрее не будет. Куда это поставить? – Он снял жестяную форму с верха башни из тортов, выискивая свободное место. Фиона, поднявшись, принялась нервно расчищать стол, рукой сдвинув все украшения.

— Все в порядке? – спросил Оливер. – Какая-то вы дерганая.

Фиона не могла выдавить ничего внятного, поэтому Неравнодушная Сью пришла ей на помощь:

— Не дерганая, взволнованная. У нас сегодня ежегодный день украшательств, если вдруг вы не увидели.

Оливер пожал плечами:

— Так я и подумал, поэтому и… – он снял крышку с формы, показывая плотный, увесистый рождественский пирог с идеальной глазурью, поверх которой красными завитками было написано: «Веселого Рождества».

Фиона уставилась на прекрасный торт, чувствуя всю абсурдность и противоречивость ситуации. Минуту назад они спорили, подходит ли Оливер на роль кровожадного серийного убийцы-психопата, а теперь он приносит им праздничный торт, предусмотрительно подгадав к их дню украшательств. Разве в черном сердце хладнокровного убийцы есть место благотворительным тортам? Ужасное несоответствие.