Онлайн книга «Тигровый, черный, золотой»
|
Его зритель жаждал красоты. Той ее разновидности, что являет себя в мехах, бальных платьях, локонах, позументах, ботфортах, колоннах, вороных конях и бархатных пиджаках. Анаит мечтала, что однажды Спицын создаст свой величайший шедевр, объединив все вышеперечисленное в одном полотне. После двадцатиминутной беседы администратор удовлетворенно кивнула: — Что ж, вы нам подходите. Имейте в виду, вам нужно будет тщательно подготовиться… — Разумеется! — …вам выдадут униформу. — Униформу? — Все наши сотрудницы носят форменную одежду. Во-первых, подъюбник. Кроме того, блузка… Снаружи постучали, и в кабинет вошла девушка немногим старше Анаит. — Любочка, вы прямо-таки вовремя! – просияла администратор. – Покажитесь, пожалуйста, нашей будущей сотруднице! Любочка с улыбкой приподняла руки и покрутилась, давая Анаит возможность разглядеть ее со всех сторон. Идя на собеседование, Анаит заранее настроилась соответствующим образом. Она способна была изобразить восторг перед любой из картин Спицына. Могла с чувством поведать о его творческом пути. Могла даже экспромтом провести небольшую экскурсию. Но к форменной одежде она оказалась не готова. Любочка выглядела как человек, который не решил твердо, пойти ли ему в реконструкторы мещанского быта девятнадцатого века или все-таки сразу в стриптиз. Из-под длинной черной юбки бился и пенился белоснежный подъюбник. Взгляд Анаит скользнул по лаковым туфлям, пробежал по юбке с блестящей пряжкой и остановился на вырезе белой блузы. От открывшегося зрелища захватывало дух. Вырез был оформлен пышными оборками. Взгляд, миновав этот пенный прибой, ухал сразу в морскую глубину, где и тонул, погружаясь в бездны. В завершение образа на шее прелестницы поблескивал крест. — Это форма? – слабым голосом спросила Анаит. — Универсальная, – кивнула администратор. – Любочка, две минуты, мы уже почти закончили… Но Анаит резко встала. Она готова была пожертвовать любовью к живописи, готова была забыть о своих предпочтениях и вкусах, закрыть глаза на то, что Спицын – растиражированная бездарность… Но выставлять на всеобщее обозрение пупок? Увольте! — Как вы смеете мне такое предлагать! – задыхаясь от возмущения, сказала она. — А что такое, что такое? – всполошилась женщина-администратор. Но позже, вспоминая ее реакцию, Анаит ощутила, что было в этом изумлении нечто искусственное, как если бы Анаит не первая встала на дыбы при виде подъюбника. – Великолепные материалы, мы заказываем итальянский шелк, между прочим… — Это бесстыдство! Двадцать первый век за окном, а вы одеваете сотрудниц, как… как… содержанок! — Это стиль! — Это пошлость! Вы бы еще шесты в галерее поставили! — И поставим, если будет необходимость! – прогремела старший администратор и поднялась. Любочка в испуге отпрянула. – А вас я больше не задерживаю! — Я у вас сама секунды лишней не задержусь! – отрезала Анаит и вышла, гордая хотя бы тем, что оставила последнее слово за собой. Но стоило ей оказаться на улице, как воинственность слетела с нее. Анаит скорее пошла бы просить милостыню, чем напялила на себя то, что галерея предлагала в качестве униформы. Однако это было первое место за долгое время, где ей предложили работу. Горькое разочарование терзало ее, пока она шла вдоль старых двухэтажных особняков; перед ними на тротуар были выставлены столики под красными «маркизами», за которыми смеялись беззаботные люди, аромат выпечки разносился по улице, и бегонии в горшках шевелились от теплого ветра. |