Онлайн книга «Тигровый, черный, золотой»
|
Оба замолчали, рассматривая страницу. — «Были они смуглые и золотоглазые», – сказал наконец Макар. Бабкин что-то смутно помнил, но без подробностей. С рисунка на него смотрело лицо – не человеческое и не инопланетное. Андрогинное. Неуловимо опасное. Неуловимо притягательное. Совсем просто нарисовано, без цвета – одна только карандашная линия или тушь, он в этом не разбирался. Илюшин открыл новую вкладку. Акварель: акации, мимозы, снова одуванчики, летящие над городом и плывущие по воде. Невесомо, прелестно и мило! Трудно поверить, что художница – старая карга в бандане. Бабкина это раздражало. Результат творчества должен соответствовать творцу! Косоглазый проходимец не может писать залитых солнцем пейзажей. А чокнутая старушенция пусть выражает себя в… Тут он запнулся. Не хватало фантазии придумать достаточно мерзких картинок, чтобы присвоить их Клюшниковой. Вот – Майя Куприянова! Полное соответствие личности и произведения. Приятно посмотреть… Какая-то мысль мелькнула на границе сознания. Он ощутил себя деревом, которое глубоко под землей дернули за тонкий корешок. «Посмотреть, посмотреть…» Даже сейчас они с Макаром, глядя на один рисунок, видят разные изображения. Каждый – свое. Сергей в юности представлял, что в будущем людей станут подключать друг к другу, чтобы каждый имел возможность взглянуть на мир чужими глазами. Он знал, что мир его жены в буквальном смысле ярче, чем его собственный. Как сказала Клюшникова про Бурмистрова? «До чего бедна, скудна его палитра!» Бедность, скудность, однообразие… Стоп! — Макар, а Макар! – позвал он. — Да, что? – Илюшин продолжал увлеченно рассматривать картины Клюшниковой. — Макар, слушай сюда! — Слушаю… — Их показания были одинаковыми. — Чьи показания? Илюшин наконец оторвался от планшета и уставился на Сергея из-под растрепанной челки. — Куприяновой. Голубцовой. Ломовцева. Ульяшина. Касатого. Макар вопросительно смотрел на него. — Они рассказывали о выставке и вечеринке у Ломовцева, – продолжал Бабкин. – Но ты же знаешь: не найдется двух людей, которые одинаково опишут происшествие. А эти пятеро чесали одними и теми же выражениями, как по писаному. А мы купились. В глазах Илюшина что-то блеснуло. — Куприянову мы опрашивали первой, – медленно сказал он. – Кое-каких вопросов она не ожидала. Например, о том, в какой очередности они расходились от Ломовцева. Следовательно, ей нужно было предупредить остальных, чтобы не появилось расхождений в их показаниях. — Значит, сразу после нашего ухода она всех обзвонила… У Бабкина появилась еще одна идея. Он поднялся. — Давай сгоняем к Голубцовой? – предложил он. – Здесь недалеко. — Что ты хочешь проверить? — Так, есть кое-какая мыслишка… — Не хочешь позвонить Голубцовой и узнать, дома ли она? Сергей качнул головой и едва заметно усмехнулся: — Мы едем не к ней. * * * Он оставил Макара на детской площадке. Пусть наслаждается воплями! Хе-хе… Илюшин тянул на себе основную работу в нынешнем расследовании. Разговоры с художниками, художники с их разговорами… Наконец-то Сергей мог что-то сделать. Он постучал в прямоугольное окошко. Молодец, товарищ Голубцова! Выбрала себе квартиру в хорошем доме, где по плану есть помещение для консьержки… — Здравствуйте, вы к кому? – Немолодая женщина в платке вышла на крыльцо и смотрела на него щурясь, но без страха. |