Онлайн книга «Тигровый, черный, золотой»
|
С подарков, привезенных братом, и началась ее история отношений с Тарасевичем. — Видите ли, Володя любил ходить по барахолкам. Это было его увлечение, его страсть, если хотите! И, между прочим, ему пришлось преодолеть некоторый барьер. Вот вы человек молодой, вашему поколению это незнакомо. А я еще застала некоторые довольно странные предубеждения: например, что мужчине неуместно увлекаться цацками, побрякушками, висюльками… Вы слышите, что эти обозначения, по сути, оскорбительны? А Володе всегда нравилась эта сфера. Он сожалел, что ушли в прошлое времена, когда мужчины носили украшения наравне с дамами, и иногда дома позволял себе прикалывать брошь к шейному платку. У него была одна любимая, жемчужная… Лидия Белых промокнула платочком слезу. — Володя привозил то, что ему нравилось. В основном, знаете, это был бидермайер… — Простите? — Украшения эпохи бидермайер. Его еще называют псевдоромантизмом или сниженным ампиром. Собственно говоря, никакого Бидермайера в реальности не существовало. Немецкое слово «бидермен», означавшее «простак», скрестили с фамилией Майер… — А откуда взялась фамилия? – заинтересовался Макар. — Из стихотворения «Сетования праздного Майера». Некий поэт собрал персонажа из двух слов, простака и Майера, и принялся печатать под этим именем стихи, некоторым образом пародируя сентиментальную литературу. К началу двадцатого века эта история несколько подзабылась, а Бидермайера стали использовать в значении «старые добрые времена». Володя любил украшения этого периода. Австро-Венгрия, сороковые-шестидесятые годы девятнадцатого века. Тонкость, изящество, избыточность… Зрелый бидермайер – это необарокко! Но вы же понимаете, в каком виде Володя приобретал эти украшения? Большинство выглядели так, что вы не обратили бы на них никакого внимания! Грязные, с утратами… Надо вам сказать, очень немногие ювелиры из тех, к кому мы обращались, соглашались. А доверять мы и подавно могли только Петру Филипповичу с его изумительными чуткими руками. Руками врача, без преувеличения! — Он специализировался на реставрации этого стиля? – спросил Макар. — Не совсем так. Лидия Белых несколько секунд в задумчивости смотрела на сыщика, словно оценивая его. Наконец решилась: — Ах, так и быть! Только учтите, я показываю вам сущую ерунду. Если вы вздумаете укокошить меня и ограбить, много не выручите. С этими словами она поднялась и вышла в соседнюю комнату. Вернулась спустя минуту, осторожно неся на бархатной подушечке брошь. Илюшин назвал бы ее вычурной. Крупная, с ладонь, она представляла собой переплетение растительных мотивов. Тонкие ветви распускались на концах листьями, оплетая нечто вроде пышного букета в середине. Но блеск центральных камней завораживал. Нежно-зеленый, прозрачно-розовый, леденцово-малиновый… По четырем сторонам букет обрамляли крошечные голубые камни, символизировавшие незабудки. — Роскошно, не правда ли? – Лидия подставила брошь под свет, и она чудесно вспыхнула в солнечном луче. – Поглядите, как сияет! — Роскошно, – согласился Макар. – Вы не боитесь хранить дома такую дорогую вещь? Старушка тихонько затряслась от смеха. — Эта вещь, мой милый юноша, дорога только своим возрастом и происхождением. Как говорил мой папа в таких случаях: «Да, это деньги! Но это еще не богатство!» |