Книга Перо бумажной птицы, страница 156 – Елена Михалкова

— Что? – непонимающе спросила Даша.

Ника тяжело вздохнула.

— Она надела чужое платье, – сказал Макар.

Май, жара. Воздух раскален, как в июле. Полосатые коты лежат, свернувшись в тени, будто арбузы на бахче.

Две девушки загорают на крыше девятиэтажки.

Над мусорными баками дерутся чайки. Ветер таскает по шершавому рубероиду пустой пакет.

Газировка выпита. Чипсы рассыпаны на покрывале возле Оли. Она лежит на спине, спустив с плеч лямки купальника, чтобы не оставалось белых полосок. Сегодня в школе с ними не разговаривал никто, включая учителей. Если бы их демонстративно не замечали, было бы легче. Но девушек просто брезгливо обходят, словно от обеих разит дерьмом.

Всю обратную дорогу из школы они ругались. Наташа скулила, как побитая собачонка. Ныла, пустила слезу, обвинила в происходящем Олю! Трусливая дура.

Оля пытается задремать, но сон не идет. Поганый городишко! Если бы можно было сбросить на него бомбу, она бы даже не задумалась. Пусть будет война! Пускай вокруг рвутся снаряды, а от школы останется гигантская воронка! И ни одной живой души…

Нет, так не годится. Кто-то должен быть свидетелем ее триумфа. Пусть выживут родители и Ника. Они будут рыдать и умолять ее вернуться. Отец с матерью поймут, наконец, что от самодовольной Ники никакого толку. Что она может? Спеть над пожарищем?

А Оля – бог войны. Ей известно, где достать еду, боеприпасы и лекарства.

Нет, нафиг родителей. Они не заслужили спасения. Мать то и дело принимается лить слезы. Отец молчит целыми днями. Ника ведет душеспасительные беседы: хочет допытаться, что подвигло сестричку на кражу. Как же от нее тошнит…

Она все-таки незаметно задремала. Когда просыпается, голова тяжелая и мутная. Перед глазами плавают темные круги. Из-за них она не сразу понимает, что видит перед собой.

Ее платье гуляет по парапету. В первую секунду ей кажется, что его таскает туда-сюда ветер, точно пустой пакет… Платье легкое, почти невесомое. Но затем в глазах проясняется, и Оля приподнимается на локте.

Внутри ее платья – Наташа.

Наташа кривляется. Наташа делает книксены и корчит рожи. Парапет широкий, а высоты Асланова не боится, так что она дает себе волю. То изображает Олю с ее мужиковатой походкой, то ступает от бедра, как манекенщица.

Ветер треплет платье и рвет, словно хочет оставить ее нагишом.

— А ну сними! – рычит Оля.

У нее снова темнеет в глазах, на этот раз от злости.

— Слезай! – Она вскакивает, пошатывается – голова кружится – и медленно идет к подруге. – Я кому сказала!

Все ее несчастья воплотились в танцующей фигурке на парапете. Наташа захотела отомстить Лиле, хотя сама была виновата, что ей не досталось роли. Наташа предала ее. Из-за нее Оля – пария, обреченная на компанию этой жалкой дуры! И напоследок она обокрала ее! Пока Оля спала, унесла самое ценное, что у нее есть.

— Снимай платье! – орет на нее Оля. Сердце колотится, во рту пересохло. – Сука бессовестная!

— От суки слышу! – Наташа смотрит на нее сверху вниз и смеется. – Мне оно больше идет, поняла?

Оно действительно идет ей больше. Платье проявило в ней неизвестно откуда взявшуюся дерзость, кураж и даже красоту. Наташа отняла не только платье. Она как будто заставила их поменяться ролями. Отныне Оля обречена клянчить и ныть, а бесстрашная Наташа станет дразнить ее, танцуя на парапете. И так будет всегда.