Книга Перо бумажной птицы, страница 154 – Елена Михалкова

Как хорошо иметь дело с людьми, которые боятся друг за друга!

Сергей отвлекся на своего напарника. Макс знал, что это произойдет, и был к этому готов. Схватив с пола пистолет, он, не оборачиваясь, нырнул в комнату, захлопнул дверь и задвинул засов. Снаружи ударили так, словно ледокол на полном ходу пытался пробить лед. Если бы Макс не устал так сильно, он бы даже засмеялся. Давай-давай, дядя! Двери здесь укрепленные, обшитые, многослойные, как хороший сэндвич.

Над его головой вздрагивала старая люстра, мелко дребезжа стеклянными подвесками. Один удар, второй, третий…

И вдруг удары стихли.

Макс сидел на полу у стены, положив палец на спусковой крючок.

Он не понимал, что делать дальше.

Получается, все было зря.

Он попытался придумать какой-нибудь выход… Но все их совместные идеи и комбинации принадлежали его подруге. Он всегда был хорошим исполнителем.

А сейчас она в подвале, и он даже не понимает, нужно ли ему спуститься к ней, чтобы помочь, или дожидаться здесь…

Азарт драки схлынул. Вместе с ним исчезла чрезвычайная ясность восприятия. Одно он понимал четко: если сыщики не дураки, они закроют их здесь с обеих сторон, один засядет под окном, второй под дверью, и вызовут полицию. Два заложника в подвале никого не спасут.

Он обернулся на шорох и оцепенел. Из люка выбиралась Ника. Расцарапанное лицо, спутавшиеся волосы. Вокруг разбитых губ засохла кровавая кайма.

Ставень снаружи щелкнул и отлетел, будто фанерный. В окно хлынул свет. Максим понял, что его скоро скрутят, это вопрос не часов, а минут. И дверь он сильно переоценил: Бабкин выбьет ее если не с пятого удара, то с десятого.

Он подвел свою любовь. Не смог защитить ее.

Но есть кое-что, что он все-таки способен сделать для нее напоследок.

Не раздумывая больше, Максим вскинул пистолет Бабкина и выстрелил в Нику, почти не целясь.

Во лбу у Ники возникла небольшая печать. Он помнил такие печати на посылках, которые они с мамой получали на почте когда-то, очень-очень давно. Коробки были залиты красно-коричневой проштампованной массой. Кажется, она называлась «сургуч». Хорошее слово. Сур-гуч. Он проштамповал Нику. Теперь она отправится туда, где должна была оказаться еще несколько месяцев назад. Почтовые службы работают с ошибками, но всегда их исправляют!

Он даже засмеялся. Эта мысль доставила ему удовольствие.

Его любимая будет рада.

Ника не скатилась по лестнице, как он ожидал, а сложилась пополам, будто тряпичная кукла, и в неудобной позе прижалась щекой к полу. Пальцы, которыми она вцепилась в край люка, медленно разжались.

Максим всматривался в ее руки, пытаясь понять, что с ними не так. Наконец понял.

На ногтях был розовый лак.

Несколько секунд он тупо рассматривал его. А потом завыл. Он выл и выл, раскачиваясь, не в силах заставить себя подползти к мертвой женщине. Звона разбившегося стекла и грохота выбитой двери Максим Калита не услышал, потому что все это уже не имело никакого значения.

— Если бы я сумел раньше понять, почему вы убежали в лес из-за одного-единственного телефонного звонка, все ваши мучения закончились бы намного быстрее.

Макар Илюшин придвинул Нике старый цветной снимок. Две девочки лет тринадцати стояли в обнимку, улыбаясь фотографу.

— Потому что мне позвонила моя мертвая сестра, – тихо сказала Ника, глядя на фото. – Которую мы похоронили двадцать лет назад.