Книга Посмотри, отвернись, посмотри, страница 110 – Елена Михалкова

— Господи! Как он узнал, что она там? Неужели следил за ней?

— Полину выдала ее подруга.

— Ксения? Ах, мерзавка! Я чувствовала, что от нее стоит ждать только пакостей! Но считала, что ее потолок – продать Полине экстази или ганджубас…

«Не корвалол заныкан у старухи, ох не корвалол», – подумал Бабкин.

— Вы – страховка Полины. Пока вы живы, муж ее не убьет.

Шувалова задумалась.

— А если он ее похитил? – сказала она наконец. – Запер в каком-нибудь подвале и держит. Антон может использовать ее исчезновение как предлог, чтобы чаще приезжать ко мне. Понимаете, к чему я веду?

— Это очень сложно реализовать. Как выпустить Полину, если она сразу обратится в полицию? Где взять подходящий подвал? А человека, который будет кормить пленницу и следить за ней? У меня сложилось впечатление, что Мисевич сам поражен исчезновением жены. И очень зол.

— Ну естественно, – буркнул Сергей. – Зря он, что ли, строил из себя идеального мужа.

— Зато теперь ясно, почему он раздражен, а не испуган.

— Он никогда ее не любил, – задумчиво проговорила Эмма и обхватила себя руками за плечи. – Боже мой, он никогда ее не любил… – На глазах ее выступили слезы. – Не думала, что я такое скажу… Но если Полина погибла, она, по крайней мере, умерла в счастливом неведении, не узнав, за какого негодяя вышла замуж.

Во дворе Сергей отыскал скамейку, сел и закурил. Майский вечер был бы прекрасен, если закрыть глаза на тот факт, что у них не появилось ни единой зацепки по делу.

Первая сигарета за этот долгий день. Он с наслаждением выпустил дым.

Илюшин рядом потянулся, как кот.

— Слушай, у меня созрел план, – сказал Сергей. – Тебе нужно жениться на Шуваловой. Старуха прикольная, вы с ней поладите. Эмма переписывает завещание на тебя, а ты после ее безвременной кончины в благодарность отстегиваешь мне половину унаследованных акций. Как ты ее за ручку-то держал! Чисто два голубка.

— У меня идея получше. – Макар отломил какой-то колосок и зажал его в зубах. – Мы тебя усыновим. Получишь акции после моей смерти… сынок!

— Тамбовский волк тебе сынок, – отозвался Сергей. – Ты не думаешь, что Журавлева могла сбежать от мужа? Узнала о его деяниях. Испугалась. Удрала.

— А вещи почему не взяла? Мисевич целый день на работе. Что мешало ей собраться?

— Ну, спонтанная глупость…

— Не похожа она на человека, склонного к спонтанным глупостям. – Илюшин выплюнул колосок. – Ладно, на сегодня закончили. Давай по домам.

— Может, объяснишь мне, что происходит? – спросила я.

Девчонка старательно отжала грязную тряпку над ведром. И лишь затем обернулась и уставилась на меня.

Глазищи у нее, конечно… Голубоглазые мне встречались часто. Но такая чистая синь!

Пухлые щеки с розовым румянцем, нежные губы… Не девушка, а зефир. Похожие мордашки я видела на дореволюционных рождественских открытках. Воплощенная прелесть и невинность.

Девушка молчала.

На что способен этот зефир, я уже знала, и меньше всего мне хотелось бы ее злить. Но не могли же мы ничего не сказать друг другу!

— Если не хочешь объяснять, намекни хоть, как тебя зовут…

Она швырнула выжатую тряпку в ведро с грязной водой и ушла на кухню.

Мне нужно было уносить оттуда ноги. У меня ныли запястья от наручников. Болела скула – в точности как тогда, в восьмом классе, когда мне прилетело волейбольным мячом на физре. Я потом неделю ходила с ощущением, что у меня лицо съехало на правую сторону.