Книга Посмотри, отвернись, посмотри, страница 104 – Елена Михалкова

Вряд ли Кристина Черных имеет отношение к их расследованию. Но это – единственный возможный ход на доске, заставленной фигурами.

По совету Илюшина Эмма Шувалова накатала жалобу на следователя. И не сама, а с помощью нанятого юриста. Юрист закинул жалобу во всех мыслимых направлениях, включая приемную президента. Шевеление еще не началось: прошло слишком мало времени. Но Бабкин хорошо представлял, как события будут развиваться дальше.

Завтра утром старого пердуна вызовет начальство. «А что у нас было сделано в рамках накануне возбужденного уголовного дела? Ах, ничего у нас не было сделано?» И понесутся оперативники рыть носом землю. В буквальном смысле. Открытые люки, подвалы, кучи мусора, помойки… Журавлеву будут искать везде. Прочешут багром пруд. Так же, как сыщики, изучат последние телефонные разговоры Мисевича. Запоздало просмотрят записи с камер наблюдения. Большую часть этой работы Сергей уже выполнил. Разве что в пруду не искал – но он был уверен, что тела Журавлевой там нет.

До бывшей подруги Мисевича доберутся не скоро.

Может, и имеет смысл проверить Кристину.

Главное – ею заинтересовался Илюшин. А у Илюшина звериное чутье. И раз он смотрит в сторону мужа Полины, туда и стоит смотреть.

По дороге Макар листал на смартфоне материалы уголовного дела, которое прислал им помощник.

— Что-нибудь интересное вычитал? – спросил Сергей.

— Пока все выглядит однозначно. Мисевич, тогда еще Макеев, убил девушку и ребенка и постарался представить все так, будто это несчастный случай. Следователь сделал, что мог, но ему не хватило улик.

— А как звали девушку?

— Виктория Нечаева. Родители не фигурируют в качестве свидетелей, только младшая сестра. Собственно, из ее показаний и следует, что Виктория собиралась рожать не в реке, а в роддоме.

— А сколько лет было тогда сестре?

— М-м-м… То ли пятнадцать, то ли шестнадцать. А, вот, нашел. Шестнадцать.

— А если девчонка соврала? Остается что-нибудь еще?

— Суд решил, что нет. На этом Макеев и выехал. Близких подруг у Нечаевой не было, роды она ни с кем не обсуждала. Соседи показали, что он заботился о девушке.

— Например?

— Привозил продукты раз в неделю.

— Ну, не переломился он от такой заботы, прямо скажем. А зачем вообще было ее убивать? Решил сэкономить на алиментах?

— Собирался выгодно жениться, судя по всему, а отцовство поставило бы на этой затее крест. Показаний его невесты в деле почему-то нет. Об этом убийстве писали, есть архив статей, но я его еще не открывал.

Остаток пути до района, где пропала Журавлева, Илюшин молчал. Бабкин покосился на него:

— Что-то ты притих…

— Ты никогда не задумывался, какой убийственный дар – обаяние? – неожиданно спросил Макар. – Страшный для тех, кто сталкивается с его обладателем. Ни красота, ни ум, ни доброта не дают таких огромных преференций. Люди прощают обаятельным знакомым подлость, ложь, все мыслимые пороки…

— Вот-вот, – поддакнул Бабкин, выразительно глядя на Илюшина.

— Поскреби какого-нибудь конченого мерзавца, за которым шли люди, доверяли ему, отдавали деньги, вручали свои жизни, – и ты увидишь, каким обаятельным человеком он был. Мисевич умеет расположить к себе. Ему даже не надо прикладывать для этого усилий.

— Сволочь он обыкновенная, – сказал Сергей, сворачивая к парку. – Так, давай разделимся…