Книга Посмотри, отвернись, посмотри, страница 103 – Елена Михалкова

— А если его бывшая в этом как раз и замешана? – доверительно спросил Сергей. – Женщины, знаете, всякие бывают, уважаемый Николай…

— А, в таком разрезе… – Прораб с силой провел ладонью по лысине. – Это я не подумал, виноват. Насчет женщин вы верно подметили. Могла Кристина обидеться, могла. Антон все прошлое лето с ней был, а осенью уже новая любовь.

— Кристина… А фамилию ее вы помните?

— Антон называл… Кристина, Кристина… А, Черных! Кристина Черных.

— Где она живет?

— Вот чего не знаю, того не знаю!

— В Мытищах она квартиру снимала, – подала голос его жена.

Илюшин с готовностью повернулся к ней.

— Спасибо, Екатерина, это может оказаться важным. Вы с ней общаетесь?

— Нет, мы незнакомы. Антон упоминал, что ему приходится ездить в Мытищи, а там вечно пробки.

— Когда это ты с ним беседовала? – с подозрением спросил прораб.

— Коля, ты мне сам об этом говорил. Ничего не помнишь!

— А-а-а! Ну, может… Год почти прошел. Мытищи, значит. Только вы все-таки глупость придумали, вот что я скажу. Неужели Кристина напала бы на жену Антона? Такими поступками мужика не вернешь…

У Бабкина рвалось с языка «Что бы мы делали без вашего ценного мнения». Но он старался соблюдать заповедь «Не обижай свидетеля без нужды», даже такого самодовольного сморчка.

— «Человек добросовестный, а это главное», – передразнил Сергей, когда они спускались на лифте. – Очарован Мисевичем, как школьница.

— Не он один.

Макар, выходя, придержал дверь перед девушкой с бульдогом на поводке. Девушка улыбнулась. Бульдог с отвращением покосился на Илюшина и что-то прохрипел.

— Знаешь, как понять, модное ли платье? – задумчиво сказал Бабкин, глядя им вслед. – Если платье девицу не красит, она в нем похожа на рестлера с крошечной башкой и широченными плечами, – это супермодная вещь. Писк сезона. Если одежда хоть немного идет, она безнадежно устарела. А если девица в платье хороша, как фея, и ее формы притягивают взгляд, она провинциалка в бабусином шифоне.

— У тебя к шифону что-то личное.

— У меня что-то личное к современной моде. Ладно, у нас новая фигура на доске. Будем искать Черных? Или возвращаемся в район, где пропала Журавлева?

Илюшин задумался.

— Возвращаемся, но пробей все-таки адрес, – решил он. – И телефонные разговоры Мисевича за последние две недели, само собой. Хотя сам он убить жену физически не мог.

— Ну, это не означает, что он не нанял кого-то.

— Непонятно – зачем. Квартира у Журавлевой в добрачной собственности, и кому отойдет, неизвестно. Браку полгода, они не успели ничего скопить. Занятно…

— Что именно?

— Мисевич – конченый упырь, если верить Игорю. При этом у него нет никаких видимых причин избавляться от жены. Я бы еще понял убийство в ссоре, если Журавлева выяснила, за что он сидел. Кстати, мы даже не знаем, была ли она об этом осведомлена.

Бабкин отмахнулся:

— Я тебя умоляю! Ты же не думаешь, что он ей рассказал: так, мол, и так, был молод, по глупости утопил любовницу? Нет, конечно! Он оклеветан и невинно пострадал. В принципе, Мисевич мог бы просто смотреть на жену и горестно вздыхать, она сама сложила бы картинку в его пользу. Женщины этим славятся.

— Внимание, в эфире знаток женщин. К микрофону приглашается…

— Тихо ты! Дай Игоря наберу…

Бабкин позвонил оперативнику и продиктовал новое имя.