Книга Колодец и бабочка, страница 113 – Елена Михалкова

— Куда в такую рань… – пробормотал Сергей. – Лейла, можно сумку приблизить?

Сумка выглядела спортивным баулом, никак не переноской для кота.

— Но упихать в нее некрупную кошку вполне можно, – заметила Лейла.

Бабкин поймал себя на том, что размышляет, изменяется ли «участковый» по родам. Госпожа участковая? Или все-таки госпожа участковый?

Очевидно, Стряпухина уехала из города. Ранний выезд – торопилась на поезд или самолет.

Он вернулся к камере над подъездом, чтобы рассмотреть машину. «Мини-купер», не такси. Разглядеть, кто сидит за рулем, было невозможно, и Бабкин снова включил ускоренное воспроизведение.

Олеся спустилась по ступенькам. С водительского места вспорхнула девушка, открыла багажник, перехватила у нее сумку. Рядом с высокой Стряпухиной она казалась совсем маленькой. Лицо на таком расстоянии выглядело размытым пятном, но, присмотревшись к фигуре, Бабкин про себя выругался. Ни с чем нельзя было спутать эти выдающиеся формы. Извозчиком у ворожеи работала Эльза Страут.

2

В ответ на звонок Илюшина Любовь Яровая сообщила, что она достаточно сил потратила на сыщиков и дополнительную коммуникацию считает бессмысленной.

— Вы догадываетесь, сколько стоит час моего времени?

Этот вопрос должен был заставить Макара устыдиться и покаяться.

Вместо этого Илюшин без всяких признаков раскаяния в голосе сообщил:

— В таком случае я передаю список клиентов Мирославы Камы следователю. И вы, и Габричевский посещали ворожею. Возможно, это его заинтересует.

Писательница будто язык проглотила. Когда Макар уже начал беспокоиться, не хватил ли ее удар, Яровая сказала:

— Вам прекрасно известно, как легко измотать творческому человеку нервы многочасовыми допросами. Я соглашаюсь на вашу просьбу, но не потому, что ваш шантаж на меня подействовал, а потому что, возможно, в моих силах оказать содействие вашему расследованию…

…На этот раз не было ни шуточек про чай, ни крепкого кофе, ни лимона. Яровая и ее муж встретили частного детектива в молчаливой готовности к обороне. В кабинет Илюшина провел муж. От его беспечности не осталось и следа; держался Юрий напряженно.

Яровая сидела за ноутбуком и печатала. Увидев Макара, она без улыбки взглянула на него:

— Присаживайтесь.

Макар опустился на стул. Юрий встал за креслом Любы, как бы прикрывая ей спину, и положил ладони ей на плечи. Идеальная поза для любящего супруга, решил Илюшин: с одной стороны, не бросает жену в непростой ситуации, с другой – она не видит его лица.

— Я приезжала к Мирославе, потому что мне нужен был материал для новой книги, – заявила Яровая. – Я вполне могла бы объяснить вам это и по телефону, сэкономив мое и ваше время. Но вы – вы! – настаивали на личной встрече.

— Вы вполне могли бы сказать мне это, когда мы виделись в прошлый раз, – заметил Макар.

«Удобно устроились писатели, – подумал он. – В какую грязь ни сунутся, всегда можно сослаться на новую книгу. “Дорогой, тебя видели в борделе!” – “Милая, я искал там сюжеты!” И все, не придерешься».

Яровая заволновалась.

— Послушайте, господин сыщик, наша алхимическая лаборатория – это святая святых. Мы не пускаем кого попало в тайную комнату.

— Вы – это кто? – уточнил Илюшин с простоватым видом. – Вы с Юрием?

— Боже мой, как вы буквальны! Мы – это писатели. Тайная комната – это образ, метафора. Горнило творческих идей.