Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 24 – Елена Михалкова

Снова ликующий визг Стасика. Саня зажмурился, не в силах выносить зашкаливающую концентрацию бреда в его новой реальности, и пропустил тот момент, когда в комнату вошел человек.

Он открыл глаза – и человек уже был здесь. Словно всегда стоял, рассматривая их с несколько удивленной улыбкой.

Это был взрослый. Вот что было главное. Считать Стасика взрослым Симонцев совсем не мог, а вот этот был настоящий. Его охватило такое облегчение, что он чуть не расплакался.

Пришел взрослый человек, и сейчас он наведет порядок.

Саня сделал к нему шаг на негнущихся ногах. Он был вежливым мальчиком, поэтому сначала позвал:

— Здравствуйте!

Человек заинтересованно посмотрел на него. Был он коренастый, в потертой кожаной куртке, и несло от него нормальным запахом – сигаретами и потом. Прищуренные синие глаза уставились на Саню.

— Выпустите меня, пожалуйста. – Голос у Симонцева срывался. – Меня тут держат… а я вообще не знаю… я даже не помню, как я здесь оказался… А этот… – Он ткнул в идиота. – Нам выйти не дает! И кастрюлями бросается! Мне к маме надо, она волноваться будет!

У него все-таки брызнули слезы, но это уже не имело значения. Страшный мутный сон наконец-то закончился. Сейчас идиоту в красных трусах дадут по шее, а его выведут на свежий воздух и покажут, где останавливается трамвай.

Саня сделал еще шаг к веселому синеглазому человеку и поймал взгляд парня с чубом.

Взгляд этот был полон жалости.

Несчастного тринадцатилетнего Сашу Симонцева, домашнего мальчика, хорошиста и местами отличника, которому бабушка пекла пирожки с капустой и разрешала собирать деревянной ложкой пенку с малинового варенья, этой жалостью хлестнуло, точно кнутом. Он замер на полушаге и в промежутке между двумя ударами сердца осознал, как страшно ошибся. Трамвай рванул с остановки, разгоняясь до космических скоростей и унося от него маму, папу, бабушку и бабушкиного хромого кота Ибрагима.

А Саня остался в цементном подвале.

— Что ж ты ябедничаешь, – укорил его синеглазый человек. – Взрослый мальчик, а ябеда. Доносчику первый кнут. Слыхал такое выражение?

Симонцев наконец-то узнал его. Это был водитель, который махал ему из легковушки. Только в машине он был с бородой, а сейчас – обычный мужик с короткой щетиной.

— А куда вы бороду дели? – глупо спросил он.

Тот захохотал и поманил Стасика:

— Ну все, пойдем ужинать.

— Дима, мы игра-а-аем! – запротестовал тот.

— Хватит уж, наигрались. Пошли, я сказал.

Стасик поднял кастрюлю и вперевалку вышел из комнаты. Дверь захлопнулась, щелкнул замок.

Саня присел на край кровати. В голове было как после пожара: черно и страшно.

— Все целы – уже хорошо! – объявил парень с чубом. – Ген, четко попал: в жопку.

— Опыт не пропьешь!

— А ты, значит, Саня… Давай хоть познакомимся по-человечески.

— Геннадий, – пробубнил татуированный и бухнулся на свою койку. – Слышь, малой, ты котелком шваркай в другой раз сильнее.

Симонцев посмотрел на парня с чубом.

— А ты Илья? Я слышал…

— Да не, это меня Геныч так иногда зовет. В минуты душевного волнения. – Парень улыбнулся и протянул руку. – Я Макар. Макар Илюшин.

— Имя какое… редкое… – проговорил с запинкой Симонцев, пожимая руку.

— Спасибо бабуле, поклоннице Макаренко. Это педагог такой. С беспризорниками работал. И книжки об этом написал. Эх какого бы человека он сделал из тебя, дружище Геннадий!