Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 210 – Елена Михалкова

Свиньи обступили его и вопросительно захрюкали. Чуму мальчик еще мог обмануть, а вот Белка и Стрелка точно знали, что у него при себе вкусная подгнившая тыковка.

— Чево-о-о они к тебе лезут? – насторожился Чума.

— Играть хотят, Стасик. Скучно им! Мы с тобой играем, а они только друг с другом могут.

Чума прищурился.

— Игра-а-ать… С колбасой не играю! Домой пошли, хватит тут!

Мальчик с облегчением схватил ведро. Его не заставили чистить загон – значит, не придется и мыться. «Сиди тихо, – сказал он тыкве, – не высовывайся, поняла? Познакомлю тебя с Борисом. Он нормальный луковиц. И с остальными пацанами познакомлю. Это ничего, что ты с гнильцой, даже хорошо, иначе бы тебя не выкинули».

В коридоре Чума обнюхал его со всех сторон.

— Воня-а-ешь!

Саня замер. Ему показалось, что тыква захихикала.

— Это с утра запах гречки не выветрился, – нашелся он. – Но если хочешь, давай я помоюсь.

Чума все взвесил, поморщился и втолкнул мальчика в камеру.

По его лицу Макар и Генка сразу все поняли и вскочили.

— Неужели нашел? – недоверчиво спросил Илюшин.

Симонцев вытащил из-под футболки свою добычу.

— У Белки и Стрелки отобрал. – Он широко улыбнулся. – Из пасти, можно сказать, выхватил!

— Ну ты гений, – восхитился Макар.

Рудной принял тыкву и покрутил:

— А не протечет?

— Щас проверим!

Ручкой осторожно продолбили мякоть. Выскребли, а затем долго отмывали пальцы и под ногтями: Кабан не должен заметить оранжевое. Мякоть порциями смыли в унитаз. После всей этой возни в руках у Сани оказалась ярко-оранжевая плошка. Налив в нее воду из-под крана, он затаил дыхание.

Полминуты ожидания – и они обменялись ликующими взглядами.

Тыква не протекала.

Теперь они были готовы к завтрашнему дню.

После тренировки Саня положил кирпич в плошку, сбоку от него пристроил луковицу и обмотал сверху веревками. Получившийся шар напоминал осиное гнездо. Оставалось только выпустить ос в нужный момент.

Ужин прошел как обычно. Говорили мало. Все происходящее перестало быть игрой, перестало быть ритуалом и обрело настоящее значение.

Завтра они должны убежать.

Каждый это понимал. Попытка будет только одна – это они тоже знали. Саня гадал, что чувствуют его товарищи. Надежду? Возбуждение? Страх? Макар выводил в тетрадке свои каракули с сосредоточенным видом. Генка расчесывал ногу.

Саня прикинул, не поупражняться ли напоследок со снарядом. Завтра такой возможности может и не выпасть. Оставался час до сна, их привычное тренировочное время…

Он поднялся с койки и направился к тайнику, но на полпути остановился.

Поупражняться, конечно, надо было… Но что-то ему мешало. Едва уловимая тревога, тень беспокойства…

«Это у меня мандраж. Как перед экзаменом».

Он стоял, как идиот, посреди камеры и почему-то чувствовал себя нехорошо.

Макар приподнял голову.

— Сань, ты далеко ли собрался?

Что-то не так, хотел ответить Симонцев, я не понимаю, откуда это ощущение, но что-то идет не так…

Он не успел. Щелкнул замок – и вошел Кабан, а за ним по стеночке просочился Чума.

* * *

Лицо у Кабана было веселое и злое. Во рту он гонял зубочистку. Почему-то именно увидев эту зубочистку с обломанным кончиком, Саня отчетливо понял, что дело плохо.

— Мальчики-зайчики! – нараспев сказал Кабан и широко улыбнулся. – Орлятки мои сизокрылые! Сами все расскажете или дяде Диме придется потрудиться?