Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 206 – Елена Михалкова

— Шкафчик от удара развалился, вокруг осколки, бутылки, масло подсолнечное по всему полу… – возбужденно рассказывал Макар. – Я думал, все, ему кранты! Отъехал Чума! Услышал боженька наши молитвы! Ага, конечно. Он в штаны наложил, но в остальном – как муха на него чихнула, только и всего.

Симонцев не смог бы придумать лучшей иллюстрации к своей идее. Подручными средствами, всякими кирпичами-карандашами-обломками тарелок Чуму не убить – это Макар уяснил крепко.

Остальное было делом техники и тренировок.

Проще всего оказалось с веревками. Саня боялся, что им придется рвать простыню. Кабан обязательно заметил бы ее исчезновение, вопрос только в сроках. Пришлось бы пойти на этот риск, но тут Рудной, торжествуя, притащил из забоя первую веревку, стыренную у Чумы, – и пошло-поехало.

В том, что против врага они собираются использовать его же оружие, было что-то будоражащее. Один-два веревочных обрезка всегда хранились у Чумы в оттопыренных карманах. Когда по какой-то причине они ему надоедали, Чума отрезал новый от одного из многочисленных мотков, хранившихся в кладовке. Туда мальчиков не пускали. Ни одному из них не удалось даже перешагнуть порог кладовой, не говоря о том, чтобы порыться в припасах.

Другую веревку стащил Симонцев. А тонкий шнур-бечевку приволок с очередного дежурства опять Генка. Ему попалась на глаза целая катушка коричневого упаковочного шпагата. Рудному хватило ума не тырить ее целиком. Когда Чума отвернулся, он быстро отмотал от катушки здоровый кусок и оторвал.

Выслушав Генкин отчет, Саня задумчиво взял бечевку и подергал. Сначала слабо, затем все сильнее. К нему подключился Макар. Сколько оба ни пыхтели, у них не получалось разорвать ее. Генка забеспокоился:

— Э, э! Вы чо товар портите?

— Блин, Ген! Как ты это сделал?

— Да просто дернул – и все, – пожал плечами Рудной.

— Может, ты и Чуму просто дернешь за голову? – задумчиво сказал Макар. – Силушки у тебя немерено. О! – Его осенило. – Геныч, а ты часом не сын ли Чумы, а? Может, это у вас наследственное?

Симонцев немедленно вывалил язык, свел глаза к носу и промычал:

— Люк, я твой отец!

— Что-то вы меня больно утесняете, папаша! – отозвался Илюшин.

— Я тебя породил, я тебя и убью!

— Сами в другой раз воруйте у Чумы! – обиделся Рудной и ушел на свою койку.

Но когда стали мастерить болу, вернулся и принял живое участие в происходящем.

Саня помнил изображение в энциклопедии. Он постарался воспроизвести рисунок как можно точнее.

— Тут два шара, но их использовали для охоты на быстро бегущую дичь, – объяснил он. – У нас будет только один. Если, конечно, это сработает.

Из бечевки Генка сделал оплетку для кирпича. Узлы так и мелькали в его пальцах. Наблюдавшие за этим Макар и Саня в этот раз не стали шутить насчет родства с Чумой. Получалось у Генки действительно здорово.

Кирпич уложили в сетку, как в гнездо, привязали длинную веревку и начали тренироваться.

Первым же броском Илюшин едва не убил Симонцева. Тот едва успел пригнуться – кирпич свистнул у него над головой и ударился об стену. Брызнули крошки.

— Так не пойдет, – сказал слегка побледневший Макар. – Саня, прости. Давай ты первый начнешь.

Но и у Симонцева ничего не получалось. Дело пошло на лад, когда он вдвое уменьшил длину веревки и стал распускать ее только на сам бросок. Это казалось очень простым в теории – но у них ушло два вечера только на то, чтобы правильно отмерить длину.