Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 195 – Елена Михалкова

Серый от страха Генка поднял голову и уставился на него.

Илюшин издал невнятный звук.

— Поня-я-ятненько, – протянул Кабан и прищурился. – Вот оно как. Решил отплатить Стасику…

— Что? – Саня вскинул на него недоуменный взгляд и подскочил: – Да вы что, дядя Дима! Нет! Если бы я знал, что Стасику хуже будет, я бы ни в жизни… Нет, я для себя хотел.

— Чего – для себя? – зарычал Кабан. – Чего – для себя?

— Ну, это… – Саня с такой глубиной пережил полагающуюся ему по роли эмоцию, что ощутил, как у него краснеют щеки. – Кайф хотел поймать. Думал, колеса помогут. Я ж не знал, что это все для Стасика!

— Кайф? От чего, от нейролептиков?! Ты совсем пустоголовый, что ли?

— Да не знал я! – с отчаянием выкрикнул Саня. – Мне последнее время ужас как страшно спать. Каждую ночь мокрый, хоть выжимай. Одни кошмары снятся. Я подумал: наверное, у Стасика успокоительное. Если побольше выпить, глюки можно словить. Заодно и успокоюсь.

— А лекарства ты ему зачем поменял?

— Я не менял! Я просыпал, когда себе брал! Хотел обратно разложить, как было, но перепуталось же все… А вам сказать боялся.

— Правильно боялся, – зловеще сказал Кабан. – Не подвело тебя чутье.

Саня не обратил на его слова никакого внимания. Важно было не то, что Кабан говорит, а то, как он держится, как дышит, как двигается.

Стоял он, замерев в неудобной позе, с опорой на левую ногу. Неуверенно стоял Кабан. Из этого положения его могло развернуть в любую сторону.

— Если бы я знал, что Стасику будет худо, я бы лучше руки себе откусил, – заверил Саня. – Мы же не дураки и не звери. Все понимаем. Стасик не виноват, что он такой. Он себе здоровье не выбирал. Когда он на нас кидается, ему самому паршиво, мы же видим! А если его получше узнать, он хороший парень. Веселый даже! Можете что хотите со мной делать, я виноват, фигню спорол… Но против Стасика я ничего не замышлял.

Когда Саня сказал, что Чума – хороший парень, с лицом Кабана что-то случилось. На какую-то долю секунды оно обмякло, поплыло. Он стал похож на пьяного, который пытается понять, как он здесь оказался.

Это длилось недолго. Подтаявшая восковая морда собралась обратно в клыкастое рыло.

Кабан смотрел на мальчика, разрываясь в сомнениях, верить ему или нет.

Саня больше ничего не добавлял. Он стоял, расслабленно свесив руки, словно говоря: вот он я, весь перед вами, как на ладони, делайте со мной что хотите.

И тут наконец включился Макар.

— Ну ты даешь! – Он с недоверчивым изумлением покрутил головой. – А с товарищами таблеточками поделиться – никак? Тихушник!

— Ты дрыхнешь как сурчина! – огрызнулся Симонцев. – А у меня постель просохнуть не успевает!

— Я вам поделю таблеточки! Нашлись, блин, делители!

Кабан сжал кулаки и прошелся по комнате туда-сюда. На Генку он больше не обращал внимания. Покосившись на Саню, он прикусил нижнюю губу.

— Всем хуже сделал, дубина, – негромко осудил Макар.

— Я не знал!

— Варежки захлопнули оба!

Генка осторожно поднялся и, держась ближе к стеночке, проковылял мимо Кабана в туалет. Не задергивая шторку, он принялся смывать кровь из разбитого носа.

«Не вздумай сейчас голос подать, – мысленно предупредил его Симонцев. – Без тебя разберемся».

Рудной прилип к раковине. Тихо журчала вода.

— Кости целы? – поинтересовался Кабан.