Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 184 – Елена Михалкова

* * *

Сложнее всего пришлось с пацаном, когда тот понял, что дядя не умер. Он закричал на Сергея, что нужно спасать Яныша, сам пытался сделать ему массаж сердца, и все это время Сергей боялся, что у пацана есть какие-то внутренние повреждения после удара и он вот-вот стихнет, отойдет в сторону, сядет спиной к колонне и умрет у него на глазах. Успокоился Бабкин только после приезда скорой. Вернее, двух скорых. Черт его знает, что наговорил диспетчеру Макар, но бригады к ним приехали укомплектованные по высшему разряду. Сергей был готов к худшему, но Ян пришел в себя.

Когда Боричев открыл глаза, мальчишка, жавшийся к колонне, кинулся к нему с жалобным поскуливанием. Он держал дядю за руку и грязно ругался на врачей, пока ему не пообещали, что возьмут его с собой. Тогда он замолчал и послушно отполз в сторону. Им занялся молодой врач, которому Сергей вкратце обрисовал положение дел.

На парковку ввалились люди в оранжевых жилетах и, не обращая внимания на бригаду скорой, засуетились вокруг «Вольво».

Посмотрев на происходящее, Бабкин перевел дух и направился к лестнице. Предстояло еще разбираться с вывихнутым наркоманом.

Он топал по ступенькам, и внутри него все пело. Они спасли мальчишку. Отыскали и спасли. Останься Чаянов в машине, грохнулся бы вместе с ней как пить дать. Лежали бы рядышком, похититель и жертва.

А вместо этого он сидит на полу возле дядюшки – надо еще выяснить, как здесь оказался Боричев, – и выглядит поразительно здоровым для ребенка, который трое суток провел в отключке.

Даже понимание, что он разговаривал со Скрипачом час подряд и ни разу всерьез не заподозрил в нем похитителя детей, в эту минуту не могло омрачить радости Сергея. После он себя, ясное дело, поедом съест, да и Макар откусит несколько кусков. Но все это будет потом. А прямо сейчас – Чаянов был жив, и Боричев был жив, а самому Бабкину предстояли нормальные рабочие хлопоты: проверить Илюшина, вернуться наверх, помочь перетащить Боричева в скорую, разобраться с трупом, дать показания… «Хорошо если к полуночи вернусь домой».

Выезд с парковки был ярко, точно сцена, освещен фонарями. Джип Сергея оттащили в сторону – а он начисто забыл про него, – однако никто не уехал. Отряд в полном составе топтался неподалеку, взволнованно переговариваясь, и курил. «А что ж бульдог? – хотел спросить Бабкин. – Рассосался?» Но плюнул и решил не тратить усилий на этих болванов. Охранники мельтешили невдалеке, и двое ринулись к нему. Игнорируя их, Бабкин направился к Макару.

Илюшин сидел возле тела на корточках.

Скрипач лежал на спине, сильно выгнувшись на бетонном ограждении.

— Это Илья Кармашев, – сказал Бабкин, присев рядом, и тяжело вздохнул. – Фотограф. Давний приятель Боричева. Чаянов цел. Довольно борзый, надо сказать, пацан, я уж не говорю о том, что он Кармашева грохнул – вытолкнул машиной и сам чуть не свалился, я его еле успел выдернуть с водительского места…

Илюшин даже не поднял на него глаз. Он смотрел на мертвого Скрипача и не говорил ни слова.

— Если бы Чаянов пристегнулся, грохнулся бы вместе с тачкой. Хотя черт его знает – может, сидел бы щас на водительском месте, над бездной, как в фильмах…

Илюшин по-прежнему не отвечал, и Бабкин даже слегка обиделся.

— Слышь, Макар? Я пацана спас, говорю! Не то чтобы я претендовал на медаль…