Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 179 – Елена Михалкова

Злость придала ему сил. Он завозился и как-то так собрал себя, что сумел сесть на карачки. Затем плюхнулся на зад, по-прежнему весь скукожившись, и наконец попробовал аккуратно сдвинуть крышку над головой. Сначала ничего не получалось. Крышка подпрыгивала и возвращалась, словно издеваясь над ним. Обозлившись, Серафим врезал ей снизу кулаком, и она тут же улетела куда-то с грохотом.

От ужаса он оцепенел. Но он был храбрым мальчиком, к тому же его ждал Яныш, который, может быть, не умер, а только лежит в реанимации и мог бы выздороветь, если бы увидел Серафима живым и невредимым, потому что сам же ему повторял: «В протекании болезни очень многое решает правильный настрой пациента». Лицо у Яныша при этом делалось ужасно важное, и Серафим каждый раз начинал гыгыкать, потому что из детдома его как-то угораздило залететь в больничку с отитом, и там взрослый пацан на соседней койке с выражением читал длинную поэму, которая начиналась словами: «По асфальту злобно полз страшный ухогорлонос, а за ним, ругаясь матом, шел патологоанатом». Еще он научил мальчика заклинанию «Трындец не лечится, а фигня сама пройдет», но это великое знание Серафим держал при себе.

Мальчик привстал и попытался что-нибудь разглядеть. Сквозь затемненное стекло багажника он видел только невнятные очертания. А в лобовом показывали что-то свинцово-серое. От попыток разобраться у него заболела голова, и Серафим велел себе прекратить это. Сейчас он выберется наружу, и все станет ясно.

Он перевалился через спинки задних сидений, съехал на кресло, трясясь как в лихорадке, и сдвинул в сторону крышку. Вот она где… В кожаном кармашке прямо перед собой он вдруг увидел бутылочку с водой. Во рту у него было так сухо, что щеки, казалось, потрескались изнутри, а язык превратился в щепку. Серафим дрожащими руками вцепился в бутылочку. Только бы не пустая! Не с первой попытки, но ему удалось открутить крышку, и он принялся пить – жадно, захлебываясь, чуть не плача от облегчения.

Он не успел опорожнить бутылку, как его стошнило. Серафим резко подался вперед, чтобы содержимое желудка выливалось не на собственные колени, а на коврик.

А затем послышались шаги, и возле машины выросла темная фигура.

* * *

В этот раз Скрипач использовал «Вольво» – кроссовер с тонированными задними стеклами. Хорошая машина, надежная. А главное, входит в число автомобилей, которыми почти не интересуются ни менты, ни угонщики.

Именно из-за тонировки Скрипач не разглядел, что на заднем сиденье кто-то есть. Пока он доставал из тайника ключ, Серафим соскользнул на коврик прямо в лужу собственной рвоты и съежился между передним и задним сиденьем.

Скрипач открыл переднюю пассажирскую дверь. В машине воняло – малек в багажнике обделался, что ли? Он бросил ключ на сиденье и распахнул бардачок. Шприца не было. Черт, неужели забыл его дома? Придется кончать пацана шилом, а это означает кровь, следы, грязную работу… Но тут пластиковый цилиндр с тонким поршнем выкатился ему прямо под пальцы.

Он снял защитный колпачок, выпрямился и услышал сзади недоуменное:

— Ты здесь какими судьбами?

Скрипач обернулся и увидел Яна Боричева.

* * *

Бабкин скрутил запястья уроду чужой рубашкой – за наручниками надо было лезть в салон, а выпускать из виду эту психованную мразь он не собирался. Пистолет улетел под машину. Туда немедленно полез один из мужичков – тот, что обещал разобраться с коробкой передач.