Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 136 – Елена Михалкова

— Грузчик, – сказал Серей. – Надо с ним поговорить. Он свидетель, может что-то вспомнить.

Глядя на него из-за стекол своих пижонских очков, Гройс возразил, что грузчик не вспомнит ничего, кроме вышесказанного.

— К тому же Никита в Казани и вернется только через месяц. Уверяю вас, я рассказал все, что удалось из него извлечь. Этот инцидент произошел в пятнадцатом году. Скрипач, полагаю, должен был с тех пор изменить способ доставки своих жертв. Вариант с грузовыми перевозками себя дискредитировал. Он понял, что не должен полагаться на грузчиков. Они могут бросить машину, задержать доставку, в конце концов, неаккуратно обойтись с грузом… Он придумал что-то другое. Значит, взломать почту, – без паузы сказал Гройс. – Будьте любезны, отправьте мне имя-отчество вашего злодея и номер телефона. Я посмотрю, что можно сделать.

Он встал и вышел, оставив их одних. Снова тенью скользнула девушка, обогнула их, точно сквознячок, гуляющий по комнате. Когда она исчезла, перед Сергеем и Макаром остались пиалы с чаем.

Именно в этой светлой, со вкусом обставленной комнате, где книги соседствовали с изящными безделушками, а на кресле мирно дремал пушистый пес, Скрипач обрел тяжеловесную достоверность. До этого Сергей оставался во власти странной иллюзии, будто охотник за детьми пребывает в своем собственном мире, из которого лишь изредка прорывается в этот.

Существование в нашем мире Малявина Бабкин не ставил под сомнение. И не его одного, а необъятного скопища малявиных. Однако Скрипач находился здесь как бы неявно. Был лишь тенью, отделившейся от человека.

История, рассказанная Гройсом, окончательно вывела его на свет. Только тень не растаяла, а облеклась в плоть. В существо с лицом человека, повадками человека, с человеческими движениями и мягким человеческим смехом. Он выглядел нормальным мужчиной, и спал он с женщинами, а не с детьми, и они, наверное, отдавались ему по доброй воле и с удовольствием, потому что он был щедр и обаятелен, заботлив и галантен, в него легко было влюбиться и еще легче – довериться.

Не имело никакого смысла думать о нем. Его нужно было просто поймать. Выполнить свою работу, повторить то, что они уже делали прежде. Только и всего.

Бабкин отпил чая, который пах дегтем, и сжевал пахлаву. Вкуса он не почувствовал.

Вернулся Гройс и церемонно известил:

— Мой коллега постарается вам помочь. Я все ему переслал.

— Он не сказал, сколько времени это займет?

Старик с удрученным видом пожал плечами.

— И все-таки я рискну еще раз предложить вам отобедать. Возможно, вас соблазнит чечевичная похлебка?

* * *

Похлебкой они соблазнились. Не было никакого смысла куда-то бежать или ехать, искать иные способы добраться до Малявина. Расследование поставили на паузу.

В любом другом случае Сергей тихо злился бы про себя. Однако его поразило, что чистая случайность, – Илюшин мог обратиться за помощью к кому угодно, помимо Гройса, – вывела их, как верная тропа, к четвертому человеку, знавшему о Скрипаче. Бабкин был материалистом до мозга костей. Но он сказал себе, что нужно положиться на провидение, и безропотно согласился на похлебку.

Сергей оценил, какой чудный из Гройса хозяин и собеседник, когда поймал себя на том, что смеется. Старикану удалось отвлечь его, переключить с неотвязных мыслей о темноте и вздыхающей в ней нежити. Гройс рассказал уместный анекдот, вспомнил байку из прежней жизни, польстил илюшинскому жилету и заметил, что темный пурпурный оттенок Сергею к лицу. Бабкин пощипал баклажановую шкуру, которая знать не знала, что она пурпурная, и решил, что надо ее стырить.