Книга Смерть идеальной женушки, страница 54 – Мэрион Чесни Гиббонс

— Ничего себе! – Хэмиш схватил Гарри за плечи и развернул, чтобы фонари на причальной стенке как следует осветили его лицо. – Гарри Драммонд, – подивился он.

Дело было в том, что Гарри слыл главным пьяницей в деревне, пока не уехал на лечение в Инвернесс. Хэмиш запомнил его опухшим, заросшим и одетым в зловонное тряпье.

— Тебя и не узнать, – сказал Хэмиш. – Ты вернулся?

— Не, у меня в Инвернессе работа хорошая. Кирпичи кладу.

— А, то есть жену с собой увезешь?

— Нет, Хэмиш. Она, признаться, на развод подала.

Хэмиш изумленно уставился на Гарри. Вся деревня знала, как сильно Филлис Драммонд предана мужу-пьянице. Она прошла с ним огонь и воду, подрабатывала уборщицей, чтобы они не голодали, и, даже когда он ее поколачивал, ни слова худого о нем не сказала.

— Но почему? – спросил Хэмиш. – У нас что, весь Лохдуб развестись собрался? Она же должна счастлива быть, что ты теперь такой и работа у тебя хорошая.

— А вот она взяла и сказала, что ей смотреть на меня противно, мол, я в запое и то приятнее. Вот женщины, а! Я и приехал сюда ее переубедить, а она не слушает.

Оба обернулись: к ним подбежал доктор Броуди.

— Она пропала! – сказал он, тяжело дыша. – Анджела пропала.

— Миссис Броуди, наверное, в церкви на собрании, – попытался успокоить его Хэмиш.

— Нет, я тебе говорю, она пропала. Всю кухню разгромила и пропала.

— Я вызову подкрепление и начну поиски, – сказал Хэмиш. – Гарри, обойди деревню, собери мужиков.

Он бегом бросился в участок и позвонил в Стратбейн. Затем запрыгнул в «лендровер» вместе с Таузером и уехал. Луна скрылась за облаками, и ночь была – хоть глаз выколи. Где ее вообще искать? В заливе? На пустоши? В море?

Он искал ее всю ночь не покладая рук, хотя из Стратбейна уже прибыло подкрепление и теперь полицейские прочесывали берег залива и вместе с местными рыскали по пустоши, а сверху гудел полицейский вертолет. Следующее утро выдалось ясное, хотя воздух по-прежнему был тяжелым и влажным, а солнце сияло угрожающе ярко – верный знак, что погода скоро испортится.

Наконец он остановил «лендровер» и безрадостно осмотрел вид из лобового окна. Допустим, Анджела Броуди хотела убить себя – куда бы она пошла? А если бы просто очень расстроилась – куда бы она пошла, чтобы побыть одной, без мужа? Он взглянул вверх, на витые, устремленные ввысь вершины Двух Сестер, огромных гор, нависших над Лохдубом. Он оставил уснувшего Таузера в машине и начал восхождение.

В вереске гудели пчелы, в сонном воздухе плясали комары-толстоножки. А Хэмиш шел вверх по вереску и папоротнику. Он остановился, снял джемпер, положил на камень и накрыл сверху фуражкой. Закатав рукава голубой рубашки, он снова тронулся в путь. Однажды, ужасно расстроившись из-за Присциллы – странно, теперь казалось, что это осталось так далеко в прошлом, – он поднялся высоко над деревней и сел на уступ горы, просто чтобы побыть наедине со своей обидой. Шанс, что Анджела Броуди выбрала ту же дорогу, был маленький, но все же не нулевой. Склон был крутой, и на теплом воздухе Хэмиш весь взмок. Репеллент смылся потом, и мошки кусали лицо. Битый час Хэмиш брел наверх – туда, где, как он помнил, был уступ. К своему огромному разочарованию, добравшись до уступа, он никого там не обнаружил. Изможденный и небритый, он сел на землю. Внизу виднелись крохотные фигурки полицейских, прочесывающих пустошь, а потом к бухте подъехал фургон, и из него вылезли водолазы. Как же он устал! В голове было мутно, и ужасно хотелось лечь и заснуть. Но где-то в этих огромных просторах – в горах, на пустоши, в море – была Анджела Броуди.