Книга Девичник, страница 41 – Сандра Блок

Майерс откидывается на стуле; кажется, он вот-вот упадет назад и разобьет голову. Перед глазами уже стоит лужа крови.

Мимо по коридору важно вышагивает парень в рубашке и джинсах – с таким видом, будто всего добился сам, хотя на самом деле ему лишь повезло родиться в правильной семье. Одевается он нарочито просто и неряшливо, однако я-то знаю, что это сын директора. Парень машет мне рукой, и я улыбаюсь – не вполне уверена, как отвечать на его приветствие.

— Ее сын сказал, что Николь Уайт вас боялась.

— Сын? Ну да… Потому что сам хотел за ней приударить, – презрительно усмехается Майерс. – Даже не помню, как этого пацана звали. Ему тогда было лет пятнадцать…

— Ноа, – подсказываю я. – Его зовут Ноа Томпсон. Тогда ему было четырнадцать.

— Допустим, – соглашается он, скрещивая руки на груди так, что большие пальцы утыкаются в подмышки. – Только это все ерунда. Я уже говорил: мы с той девушкой практически не были знакомы. Пару раз позвал ее на свидание, и все.

— Ага, – к этому заявлению я была готова. – Пятьдесят семь.

Он с подозрением разглядывает меня.

— Что пятьдесят семь?

— Пятьдесят семь сообщений, – отвечаю я и, выдержав многозначительную паузу, продолжаю: – Многовато для девушки, с которой вы практически не были знакомы.

Майерс слегка опускает голову.

— Послушайте… Я понимаю, как это выглядит… – Он оттягивает ворот майки. – Хорошо, она мне нравилась. Очень. И да, ей было еще слишком мало лет. Но это не значит, что я ее убил, – твердит он, стуча кулаком по столу при каждом слове.

Охранник бросает на него недобрый взгляд, и Майерс разжимает кулаки.

— Вот что я вам скажу, – тихо говорит он, наклоняясь ближе к камере, словно собирается поведать мне некую тайну. – Весь город знал, что Эстер Томпсон сумасшедшая. У старухи явно не все дома. Николь она тоже ненавидела. О да! Еще как ненавидела!

Такого поворота я не ожидала.

— А Николь ей за что было ненавидеть?

— Не знаю, но что ненавидела – это точно. Старая ведьма строила из себя милую безобидную старушку, – Майерс наклоняется еще вперед, и передние ножки стула с грохотом опускаются на пол, так что я даже вздрагиваю. – А на самом деле она настоящая психопатка.

* * *

Опершись на поручни, мы смотрим, как дрожат отблески огней на воде. Поднимается легкий ветерок, и я поплотнее запахиваю кардиган – ночь теплая, однако на яхте вдали от берега заметно холоднее.

— Возьми мой пиджак, – предлагает Джей, стягивая блейзер.

— Не надо, замерзнешь.

Он протягивает мне пиджак.

— Сделай мне одолжение. Ты ведь знаешь, я это все терпеть не могу.

И правда, Джей в жизни не надел бы блейзер, если бы не дресс-код. Я ныряю в рукава и с наслаждением кутаюсь в теплую ткань.

— Спасибо, – говорю я, и Джей обнимает меня одной рукой за талию.

Мимо проходит официант в белых перчатках с подносом, уставленным бокалами просекко. Я уже выпила два, но мне так понравилось, что решаю себе не отказывать. Джей тоже берет бокал.

— Спасибо, приятель, – говорит он официанту, и тот в ответ кивает.

Я обратила внимание, что многие люди на яхте – а гости здесь собрались богатые – стараются не встречаться взглядом с обслуживающим персоналом. Джей же, напротив, не пытается делать вид, что не замечает официантов: ведь когда-то он и сам работал в элитном загородном клубе, членство в котором, кстати, теперь оплачивает своим родителям.