Книга Девичник, страница 30 – Сандра Блок

— Первый удар, в целом, не страшен, – продолжает Майерс, уперев локти в стол. – Пребываешь в легком изумлении, понимая, что копы будут тебя бить. Хотя, если подумать, в этом нет ничего удивительного.

Да, однозначно, ничего удивительного. Тем не менее я молчу.

— Второй раз выходит чуть больнее, – говорит он, сверкнув на меня глазами. – А не успеваешь ты опомниться, как прилетает в другое ухо. При этом орут на тебя все громче, – Эрик постукивает пальцами по столу. – После очередного удара комната начинает кружиться так сильно, что тебя вот-вот вырвет. Крики и удары продолжают сыпаться. «Это был ты! Ты знаешь, что это ты ее убил!» А ты все повторяешь: «Нет, нет! Это не я!» Клянешься, что никого не убивал.

Воцаряется гробовая тишина, словно поглотившая все остальные звуки, кроме его голоса. Хочется сказать что-то – «ладно» или «продолжайте», – но я не смею. Передо мной будто разыгрывается представление, и я опасаюсь ненароком разрушить чары.

— В какой-то момент перестаешь считать удары, – Майерс обращается уже не ко мне, а непонятно к кому, глядя куда-то в пространство. – Пол под ногами продолжает кружиться, звон в ушах перекрывает крики. Остается только боль – адская боль. И хочется одного – чтобы все это поскорее кончилось.

На секунду он закрывает лицо ладонями, а потом вновь поднимает на меня покрасневшие глаза.

— В конце концов, я сказал то, что они хотели. Я готов был сознаться в чем угодно. Просто написал все, как мне сказали, слово в слово, – глухим голосом продолжает Майерс. – В глазах двоилось, а я писал. Они придумали какую-то историю: мол, меня взбесило, что она надо мной посмеялась… – он качает головой. – Вот и все. Я написал признание под диктовку и поставил свою подпись.

Вновь становятся слышны все остальные звуки: у меня за окном раздается сигнал машины; у него за спиной, позвякивая ключами, проходит надзиратель; шкафоподобный охранник покашливает в кулак. Чары развеялись.

Майерс трет глаза руками.

— Под конец я не понимал, какой сегодня день. Помню, как смотрел в окно и пытался определить, садится солнце или встает. Я даже имя свое назвал бы с трудом, – он устало пожимает плечами – больше ему сказать нечего – и бесцветным голосом добавляет: – Наконец они дали мне поспать. Утром я сразу пожалел о том, что сделал, – он скрежещет зубами. – И буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Сейчас

Взявшись за дверную ручку, я вдруг понимаю – на крючке висит зимняя куртка Лэйни. Секунду раздумываю: неужели все так просто? Есть лишь один способ проверить. Не надеясь на удачу, я запускаю руку в боковой карман куртки и сразу нащупываю то, что так долго искала, – крошечный шлепанец, первый подарок Руби. Этот дурацкий сувенир Лэйни так и таскает на связке с ключами. Какая же я дура! Надо было сразу проверить, а не тратить время попусту! Что ж, лучше поздно, чем никогда. Крепко зажав ключи в кулаке, выхожу на улицу и чуть не задыхаюсь от холода – после нагретой камином комнаты это все равно что залезть под струю ледяной воды.

По голове, несмотря на шапку, бегут мурашки, порывы ледяного ветра обжигают лицо. Утопая в снегу, с трудом пробираюсь к машине и нажимаю на ключе кнопку замка.

Автомобиль не издает ни звука. Продолжаю отчаянно давить на кнопку – результата ноль.