Книга Гостиница, страница 40 – Кит Даффилд

Над нами стоит Хенрик Хайлендер с бокалом.

— Olá! – приветствует его Роза своим мелодичным, звенящим голоском.

Хенрик не спеша попивает виски, оглядывая наше мексиканское пиршество.

— Поздний завтрак на ужин, – произносит он задумчиво, будто не сам выбирал такие блюда. – Нам показалось, вы оцените это… нестандартное решение.

Хмурюсь невольно. Он издевается?

— Прямо как в «Кантина Жанейро»! – радуется Матти, отрезая себе еще кусок омлета. – У вас такие классные повара.

— Это верно. – Хенрик смотрит мне прямо в глаза. – Они учились в Париже.

Я вспоминаю о манерном американце по имени Флетчер и о его стейке с трюфелем. На кухне этой гостиницы собрались таланты мирового класса. Они могли бы приготовить нам что угодно. Я бывала в ресторанах высокой кухни и точно упоминала какие-то из них в том дневнике, который они заставили меня заполнить. Хенрик мог бы выбрать то время, когда мы ходили в «Сквер-58» или «Тауэрс». Мог бы воссоздать вечер, когда я попробовала мраморную говядину кобе и заказала по бутылке «Кристалла» для каждого из пятерых друзей за моим столом. Однако он предпочел этого не делать и выбрал дешевенькое угощение из забегаловки в торговом центре. Даже постарался найти ту самую марку «Просекко», долларов по восемь за бутылку.

Мне по большому счету все равно. Я с удовольствием схомячу буррито и буду пить шампанское через соломинку, я ведь не ломака. Да и тот день в «Кантине» был одним из лучших в моей жизни. Просто все это подозрительно – вот что я имею в виду.

— У вас есть какие-то особенные планы? – спрашивает Хенрик скучающим тоном. – Кроме того, чтобы наделать побольше селфи.

Роза смеется. Ей, с ее добротой и наивностью, в голову не приходит, что это издевка.

— Порекомендуете что-нибудь? – спрашиваю я, откидываясь на спинку стула.

— Да… пожалуй. – Хенрик смотрит сквозь стеклянные двери на лес. – Вам стоит навестить мою жену Йоханну в ее лесном убежище. Она сварит вам традиционный финский кофе. Самое то, чтобы согреть промерзшие косточки в зимний день. Она почти не говорит по-английски, но ведь не обязательно знать слова, чтобы понять друг друга?

Он делает паузу и многозначительно смотрит на меня.

— Мы, вообще-то, уже заходили, – говорю я, и его брови удивленно поднимаются. – Никого не было дома.

— Йоханна там не живет, – отвечает Хенрик со снисходительной усмешкой. – Ночью в лесу иногда бывает минус тридцать, – добавляет он и указывает в сторону консьержки: – Поговорите с моей дочерью, и мы подберем удобное для вас время.

Вспоминаю противное чавканье за дверью той измазанной грязью хижины. Они точно держат там какого-то зверя. Надо бы выяснить.

— У вашей жены есть домашние животные?

— Домашние животные? – смеется Хенрик. – Нет, если не считать благородных обитателей лапландской чащи. Йоханна здесь родилась, так что в каком-то смысле все они – ее питомцы.

Матти украдкой смотрит на меня, и я знаю, о чем он думает.

Этому парню самое место на сцене.

— Хорошо, – продолжает Хенрик. – Оставлю вас наедине с вашим бездонным бранчем. Приятного отдыха!

— О, нам очень приятно, – отвечаю я, глядя на него исподлобья. – Так мило с вашей стороны принимать нас тут!

Он дергает уголком губ:

— Пожалуйста, не стоит меня благодарить.

Есть что-то особенное в этом «пожалуйста». Думаю, Хенрик выразился буквально. Для него унизительно, что ему пришлось в итоге согласиться на коллаборацию с нами. Он ведь несколько раз отвечал отказом, если верить моим агентам, но затем приполз обратно, когда его рекламе стали позарез нужны просмотры. Не нужно быть гением, чтобы понять, что Хенрик Хайлендер презирает популярность такого рода. Связываться с кем-то, кто снимает трусы за деньги, ему противно, но только деваться некуда. По какой-то причине он плюнул на гордость и принимает у себя людей, на которых, гори они огнем, даже не помочился бы.