Книга Кровь Древних Королей, страница 105 – Ким Сониль

Гриогал протянул свою огромную ладонь. Не раздумывая, Лоран шагнула вперед и пожала ее.

Кейн очнулся. Он не знал, сколько пролежал без чувств. Судя по крену, повозка слетела с дороги и завалилась на правый бок. Кейн не видел, что происходило снаружи. Он лежал на чем-то мягком. Приподнявшись, Кейн понял, что это живот Коренастого. Тот был без сознания.

Снаружи слышался какой-то шум. Сначала Кейн подумал, что произошло землетрясение. За годы, которые он прожил в столице, подобных бедствий не случалось ни разу. Но Кейн точно помнил, что перед тем, как он потерял сознание, земля дрожала. Что-то произошло с магическими генераторами, питающими район.

Возможно, Сапхани уже добрался до «Цепи Судьбы». И если так, то сама смерть не помешала Гладис победить.

Руки и ноги были целы. Голова немного кружилась, но Кейн мог двигаться. Он посмотрел наверх, на дверь со щеколдой. Попытался открыть ее, но рама перекосилась, и дверцу заклинило.

Бок казался теплым. Кейн дотронулся до пальто, еще мокрого после недавнего купания в море, и почувствовал липкую кровь. Боли не было. Кейн поднял голову и увидел Девадаса. Длинный осколок проткнул великану живот. Из раны капала кровь, попадая на пальто Кейна.

Девадас занимал собой практически все пространство в повозке. Своими круглыми глазами чуть навыкате он смотрел прямо на Кейна. Широко расставив руки, он упирался в стенки повозки. Иначе повозку просто смяло бы.

Девадас открыл рот. В третий раз со дня первой встречи с Кейном.

— Уходи, – глухо сказал он. – У тебя же еще остались дела. Ты должен нести чужое бремя.

Кейн удивился.

— А ты?

— Я последний выживший из храма Амрит. Мое бремя тяжело. Выражение твоего лица мне знакомо. Я вижу такое же в зеркале каждый день.

Девадас поморщился, возможно, от боли в животе, оторвал левую руку от стены и ударил кулаком по заклинившей дверце. Она вылетела вверх, будто птица.

Кейн бросил виноватый взгляд на Девадаса и бесчувственного Коренастого, затем полез на выход. Ноги шевелились с трудом, ему пришлось напрячь все силы. Выбравшись наконец наружу, он увидел, что повозка упала в большую яму, которой точно не было раньше в Старом городе. Стены ямы осыпались. Кейн вскарабкался наверх, хватаясь за выступающие из них камни.

Столица горела. Роскошный магазин одежды перед ямой полыхал, будто огромный костер. Кейн читал, что после землетрясений нередко случаются пожары. Особенно ночью, когда в домах горят свечи и лампы. Колокола пожарных команд смешивались со стонами и криками испуганных горожан. Были пострадавшие. Мостовые во многих местах разрушились, повозки и телеги не могли проехать по улицам.

Кейн выпрямился и посмотрел на Сенатский холм. Все дома у подножия горели. Дым отливал лиловым. На месте величественного дворца, прежде ярко освещенного и днем и ночью, чернела темнота. Кейн заглянул в яму, из которой только что выбрался. У трех лошадей были сломаны ноги. Они слабо ржали, корчась на земле. Повозку перекорежило, но уздечки и поводья не порвались и теперь душили животных. Кейн задержал взгляд на яме, раздумывая.

Кейн и сам был, как эти лошади, связан Службой тайных дел. Но теперь уздечка порвалась. Больше никакой Службы. Он перестал быть инструментом в чужих руках. Тяжесть, сковавшая грудь, пропала. Кейн пошел к Сенатскому холму, и тут услышал позади: