Книга Повелитель стали, страница 74 – Рейчел Шнайдер

Экер тяжело вздыхает.

— Ты же понимаешь, что я могу легко одолеть тебя, если захочу?

— Пообещай, что ты не убьешь мою птицу!

Мы смотрим, как птица замечает у лап красногрудого муравья-древоточца и пытается клюнуть его, а затем бежит по краю палубы, когда тот ускользает.

Экер опять тяжело вздыхает и закатывает глаза.

— Хорошо. Я обещаю.

Я не спешу подняться, Экер тоже ведет себя осторожно, не сводя глаз с птицы, когда она прыгает на планширь.

— Успокойся. Он безобиден. – Я обхожу Экера и протягиваю моему питомцу руку, чтобы он прыгнул на запястье. Он наклоняет голову и трется ею о мою ладонь, прося, чтобы я его почесала.

Экер придвигается ближе, но делает только один шаг, да и то крошечный.

— Ну и как же, позволь спросить, ты смогла заполучить эюна в качестве ручного питомца? – спрашивает он таким тоном, будто ему больно произносить эти ласковые слова.

— Он влетел в мое окно. Вернее упал. У него было повреждено крыло, и я вылечила его. – Он перекидывается через мое запястье и повисает головой вниз. – Погоди, а что такое эюн?

— Это мифологические существа, хищные птицы, которые могут проглотить человека целиком, не оставив и следа. И я видел более чем достаточно иллюстраций, чтобы знать, что эта тварь… – он обвиняющим жестом показывает на птицу, – это эюн.

— Любопытно, – говорю я, глядя на воду вокруг лодки. – Очень похоже на истории о гигантских кальмарах, которые рассказывают в Элэхе.

— А еще травят байки о демонических существах, которые будто бы опустошали землю много тысяч лет назад.

Когти моего питомца сжимаются на запястье – это предупреждение о том, что он хочет взлететь. Экер пригибается, когда он пролетает над его головой, чтобы сесть на вершину мачты.

— Гренадин вела себя с ним как сущая ведьма, однако он никогда не пытался съесть ее.

— Я определенно более аппетитная добыча, чем Гренадин, – отвечает он, и в его голосе снова слышится игривость. Он бросает последний взгляд на птицу, прежде чем проверить удочки. – Как его зовут?

— В Элэхе не разрешается держать домашних питомцев, так что я так и не дала ему имя. Я даже не знаю, действительно ли он самец.

Экер смотрит на меня, затем на птицу.

— Что ж, похоже, он все равно к тебе привязался.

Я на секунду задумываюсь, дивясь этой птице, которая, чтобы найти меня, перелетела через океан.

— Блю^[1], – говорю я. – Мне нравится имя Блю.

Экер постукивает по лескам, проверяя натяжение.

— Блю так Блю.

Он ухмыляется, явно собираясь отпустить какую-нибудь остроту, когда одна из удочек напротив нас сгибается. Он бросается на другой край лодки, выдергивает удилище из держателя и начинает быстро крутить катушку. Я хватаюсь за леску и тоже тяну, радуясь, когда на поверхности воды появляется рыба весьма приличных размеров.

Мы работаем в паре: Экер подводит рыбу как можно ближе к поверхности, а я вытаскиваю ее из воды и перебрасываю за борт. Она шлепается у наших ног. Экер открывает ее рот и, вытащив крючок, торжествующе поднимает ее, улыбаясь от уха до уха.

Сверху доносится пронзительный крик. Мы резко оборачиваемся – как раз вовремя, чтобы увернуться от когтей моей птицы – от когтей Блю, – который выхватывает рыбу из рук Экера. Затем он приземляется на корму и за считаные секунды разевает клюв настолько, что остальное тело деформируется, запихивает рыбу в огромную пасть и заглатывает ее целиком.