Книга Повелитель стали, страница 102 – Рейчел Шнайдер

— Спасибо, – говорю я.

Он не отвечает.

— Насколько я понимаю, сжигание одежды не типично для пробуждения.

Он выдыхает, и в каждом сантиметре его лица и тела читается крайняя усталость.

— Трудно сказать. Описания поздних пробуждений редки. Мне никогда не доводилось встречаться с кем-то, кто пережил это.

Я боюсь спрашивать, но должна.

— Это может быть… моим даром?

— Если так, – отвечает он, по-прежнему хмурясь, – то это не похоже ни на что, что я видел прежде. – Это не внушает оптимизма.

Затем он показывает на поднос с едой и, встав, направляется к двери.

— Ешь.

— Куда ты?

— Помыться, – отвечает он с игривой улыбкой. Но… у меня еще так много вопросов. – Чем скорее мы двинемся в путь, тем лучше.

Он переводит взгляд на коридор за дверью, и я понимаю, что он имеет в виду. Фия нам здорово помогла, но мы остаемся на вражеской территории. Здесь никому нельзя доверять. Следует многозначительная пауза, прежде чем он кладет мой кинжал на поднос, стоящий в изножье кровати. Я понимающе киваю.

Он поворачивается, чтобы уйти, но, взявшись за ручку двери, мешкает. Желание подойти к нему охватывает меня с новой силой. И не только подойти, а… чтобы он обнял меня, как тогда, во время шторма.

Экер разрушает эти чары и наконец уходит. Я тянусь, чтобы выглянуть в открытую дверь, и вижу, как он разговаривает с Фией на кухне. До меня доносятся их приглушенные голоса. Он просит дать ему другую одежду, затем следует за ней и исчезает из виду. Когда он появляется снова, то несет в руках стопку свежей одежды, а затем выходит в другую комнату.

Фия останавливается в конце коридора. И улыбается, прежде чем уйти.

Я никогда особо не задумывалась о смерти, но не могу отрицать, что я благодарна за то, что жива. Я беру поднос с едой и испытываю не меньшую благодарность Фие за то, что она умеет неплохо готовить, хотя наверняка сейчас моему пустому желудку понравилось бы все что угодно. Я открываю рот, чтобы положить в него как можно больше еды, затем моргаю, когда ложка перед глазами вдруг исчезает.

Я понимаю, что все исчезло. Я оказываюсь в другой комнате. Это умывальная. Тут есть ванна, в которую льется вода, раковина и…

Я не могу контролировать ни руки, ни то, на что я смотрю. Сидя на краю ванны, я наклоняюсь, чтобы развязать шнурки ботинок.

Ботинок Экера.

Шнурки развязывают не мои руки, а руки Экера.

Я смотрю, как он снимает ботинки и ставит их под раковину, один рядом с другим. В отличие от того воспоминания о нем и Холлисе, я не могу проникнуть в его мысли и чувства. На сей раз я лишь подглядываю.

Он расстегивает штаны, а затем снимает их.

В панике я пытаюсь зажмуриться и вдруг снова оказываюсь в моей комнате и в собственном теле. Я смотрю в пустоту, тяжело дыша и пытаясь унять страх, из-за которого бешено колотится сердце. Я уронила ложку с едой, и теперь ее жар просачивается сквозь ночную рубашку.

Я качаю головой.

У меня галлюцинации. Несомненно, это остаточное действие растения, которое дал мне Экер. Мне надо наполнить желудок чем-то получше.

Еда просто божественна. Я съедаю целую тарелку и облизываю пальцы, когда в дверях появляется Фия. Она несет свежую одежду.

Она показывает на меня пальцем.

— Можно?

Кивнув, я прячу кинжал под одеяло, делая вид, что освобождаю место. Она кладет одежду на кровать, пока я снимаю ночную рубашку, стараясь не думать о приличиях. К тому же, по словам Экера, она и так уже видела меня обнаженной.