Книга На перепутье. Даард, страница 165 – Ника Летта

— Потому что ты пострадала из-за нашей войны.

Не солгал. Но и не взял больше, чем она могла вынести.

На протяжении всей их супружеской жизни Даард всё равно относился к ней так, будто внутри неё оставалась трещина, которую видел только он. Слишком осторожно, иногда до раздражения. Аширо была спокойной. Нежной. Терпеливой. Она любила его именно таким, каким он пришёл к ней во второй раз: не требующим, не давящим, не пытающимся вернуть то, чего она не помнила.

Иногда ей казалось, что между ними лежит дверь, которую Даард охраняет сам от себя. На сороковом году она сама заговорила о метке.

Он тогда замер так, что даже хвост перестал двигаться.

— Ты понимаешшшь, что проссссишь?

— Да.

— Ашшширо.

— Я хочу детей, — сказала она тихо. — И хочу, чтобы это было с вами.

Он долго смотрел на неё. Потом отвернулся. Она впервые увидела, как правитель Маарц боится.

Метку он поставил только спустя месяц. После разговоров с храмовниками, Сиорой, двумя лекарями, Грисой, сша Даргоном и, кажется, половиной здравого смысла Элтаэ.

А потом родился Риаш.

Маленький, крикливый, упрямый, с цепкими когтями и отцовской привычкой держать то, что любит, так, будто мир в любую секунду может попытаться отнять.

— Мама, — снова потребовал сын, дёргая её за руку. — Смотри.

Аширо моргнула и вернулась в настоящее. Риаш поставил на стол своего деревянного дракона, рядом — фигурку змайса, затем серьёзно положил между ними ложку.

— Это меч.

— У дракона?

— Нет. У меня.

— Ты у нас змайс.

— Я всё равно хочу меч.

— Сначала научись не терять крыло у дракона.

Он нахмурился, очень похоже на отца. Аширо всё-таки улыбнулась. И именно в этот момент увидела храмовника.

Он прошёл по дальней галерее вместе с двумя послушниками. Невысокий, сухой, в оранжевой дорожной рясе. На груди — связка зелёных бусин. Старых. Потёртых. Очень приметных.

Аширо замерла. Мир не исчез. Не вспыхнул и не раскололся.

Просто где-то внутри открылась старая дверь. Зелёные бусы. Храм. Пять Порогов. Гоблинский голос. Боль в запястье.

Тёмная вязь на коже. Даард у края круга. Его рука у груди. Её собственная улыбка, широкая, невозможная, почти глупая.

“Получилось”.

Аширо резко вдохнула.

— Мама? — Риаш потянул её за рукав.

Она опустила взгляд на сына. Маленькое лицо смотрело тревожно.

— Всё хорошо, — сказала она.

Голос прозвучал ровно. Она научилась этому очень давно. Ещё до Сфашей. До войны. До сына. До второго Даарда, который пришёл к ней осторожно, как к незнакомой женщине.

А теперь за этой ровностью поднималось другое.

Водопад. Лес. Хвост на щиколотке. “От тебя воняет”.

Источник. Горячая вода. “Не двигайтесь”.

Его руки над головой. “Когда я сверху”.

Шарх.

Аширо закрыла глаза. Память возвращалась не потоком. Ударами. Каждый — в сердце. Каждый — живой. Она не упала и не вскрикнула. Только сильнее сжала ладонь сына и сказала Лире-младшей, дочери той самой Лиры, служившей ей теперь уже много лет:

— Отведи Риаша к дедушке.

— Сая?

— Сейчас.

Риаш возмутился, но Аширо присела перед ним и поцеловала его в лоб.

— Я скоро приду.

— Обещаешь?

Она посмотрела на его маленькие серьёзные глаза.

— Обещаю.

Когда ребёнка увели, Аширо ещё некоторое время стояла у окна. Пятьдесят лет Даард молчал.

Не просил вспомнить. Не требовал. Не рассказывал так, чтобы привязать её к прошлому. Не пользовался тем, что знал их историю лучше неё.