Книга На перепутье. Даард, страница 162 – Ника Летта

Пятьдесят лет спустя

Маленькие цепкие коготки вцепились в подол юбки Аширо как раз в тот момент, когда она пыталась сделать шаг.

— Са-а-ама.

Голос был возмущённый. Требовательный. Очень уверенный в собственном праве быть услышанным.

Аширо остановилась и опустила взгляд.

У её ног стоял четырёхлетний змайсёнок с растрёпанными тёмными волосами, серьёзным лицом и хвостом, который уже успел дважды обвиться вокруг её щиколотки, чтобы мать точно никуда не делась. В другой руке он держал деревянного дракона без одного крыла. Крыло, судя по всему, было потеряно в честной битве с подушками, двумя служанками и собственным отражением в зеркале.

— Риаш, — мягко сказала Аширо, — если ты будешь держать мою юбку так, ткань сдастся раньше меня.

Ребёнок нахмурился.В этом выражении было столько Даарда, что Аширо едва не улыбнулась шире.

— Не уходи.

— Я не ухожу. Я хотела дойти до стола.

Он подумал. Недоверчиво посмотрел на стол. Потом на расстояние между столом и матерью, словно измерял угрозу расставания в шагах.

— Вместе.

— Конечно.

Она протянула руку. Сын тут же отпустил подол и вложил пальцы в её ладонь. Маленькие коготки аккуратно легли поверх кожи. Он уже умел не царапать, когда хотел. Правда, хотел не всегда.

Аширо повела его через светлую галерею.

За широкими окнами Саваша лежал полдень. Красные скалы дышали жаром, на нижних террасах двигались стражи, в дальнем крыле шли переговоры с гоблинскими торговыми домами. У главных чаш огня менялся караул. Где-то ниже, в садах, смеялись дети младших ветвей Маарц.

Саваш больше не пах постоянной готовностью к осаде. Но иногда, в сухом ветре, Аширо всё ещё улавливала старую примесь дыма, крови, лекарственных смол и мокрой ткани, которой накрывали раненых, чтобы довезти живыми.

Война закончилась восемнадцать лет назад.

А ей всё равно казалось, что стоит закрыть глаза — и она снова услышит, как в род Сфашей привозят очередную партию с фронта.

Тогда она ещё не называла это войной в полном смысле. Для неё мир был слишком маленьким: комната, окна, сад целителей, тихие голоса Сфашей, руки Сиоры, запах трав, чужая боль, которую можно было облегчить хотя бы водой, чистой повязкой и терпением.

Целительского дара у Аширо не было. Поначалу она считала это бесполезностью. Сиора однажды посмотрела на неё так, что спорить стало невозможно, и сказала:

— Тот, кто не может закрыть рану магией, всё ещё может не дать раненому умереть от грязи, жажды и одиночества.

С этого и началось. Аширо училась заново. Не только ходить без ожидания приказа. Не только говорить, не сверяя каждую фразу с чужой волей. Не только спать без привычки просыпаться от собственного сердца.

Она училась быть нужной.

Сначала — почти механически. Подать чашу. Сменить ткань. Удержать руку змайса, когда тот в бреду пытался подняться и вернуться в бой. Расплести волосы раненой гоблинши, чтобы не срезать их вместе с засохшей кровью. Сидеть рядом с драконом-подростком, которому было страшно умирать вдали от матери, хотя он хрипел сквозь зубы, что драконы не боятся.

Потом стало легче. Потом — важнее. А потом однажды Аширо поняла, что её присутствие ждут.

Это произошло не сразу. Годы в доме Сфашей были странными. Там к ней относились осторожно, но не поклонялись её поломанности. Сиора не позволяла. Старейшины сначала смотрели на неё как на политическую тяжесть, затем как на тихую пациентку, затем как на часть дома, которая почему-то всегда оказывалась там, где не хватало рук.