Книга На перепутье. Даард, страница 126 – Ника Летта

Она отказалась от слишком тяжёлого пояса с пластиной Маарц и велела сделать другой — уже, проще, без ощущения, что на талии висит маленькая крепостная стена. На следующий день принесли новый.

Она попросила присутствовать при обсуждении эльфийских домов, связанных с её родом. Один архивариус попытался возразить. Даард даже не поднял голоса.

— Она знает, где они лгут.

И её оставили. Это было странно.

Слово, сказанное женщиной, не всегда выполняли сразу. Иногда спорили, часто уточняли. Иногда Иллирий стоял перед ней с видом старого гоблина, который скорее умрёт, чем позволит сае выйти без охраны в левый коридор. Но теперь её не отодвигали молча. С ней разговаривали.

Плохо. Сухо. По-змайски. Но разговаривали.

К концу первой недели Аширо поймала себя на том, что начинает ждать не уступок, а реакции. Где Даард проведёт границу? Где скажет “нет”? Где объяснит? Где прикажет? Где спросит?

И самое неприятное — почти всегда она могла понять почему. Почти. На восьмой день она попросила оставить в её комнате карту Саваша. Иллирий принёс не карту, а схему разрешённых маршрутов.

— Это не то, что я просила.

— Это то, что вам можно иметь, сая.

— Кто решил?

— Дом.

— Дом — это удобное слово, за которым прячутся все.

Гоблин посмотрел на неё с уважением, которого она не просила.

— Да, сая. Поэтому оно и полезное.

Она пошла к Даарду, он выслушал. Взял схему, посмотрел на неё, затем на Иллирия.

— Полную карту ей не давать.

Аширо ощутила знакомый укол злости. Вот как. Не успела, она даже разозлиться как следует, как он добавил.

— Но расширить маршруты. Галерея восточного крыла, верхний сад, библиотека второго яруса. Без нижних ходов и без зеркального коридора.

Иллирий склонил голову.

— Будет исполнено.

Аширо смотрела на советника.

— Полумера. — все же выдавила она из себя, слегка прищурив глаза.

— Безопасность.

— Вы опять решаете.

— Да.

— А моё слово?

— Услышано. Не исполнено полностью.

Она хотела возмутиться, но он добавил:

— Привыкай к разнице.

Вот эта фраза застряла. Услышано не значит исполнено. Для женщины, которую раньше вообще не слышали, это было почти оскорбительно. И почти честно.

Проблема была в том, что честность Даарда не делала клетку менее клеткой. Только заставляла рассматривать прутья внимательнее.

Аширо ненавидела это. И тянулась к нему ещё сильнее. И ночами со вкусом мстила, заставляя его угождать ей раз за разом. К сладкому сожалению, он угождал, но то, что касалось ее безопасности ни уступал ни на су.

Вторая неделя перед межрасовым съездом стала тяжелее.

В Саваш прибывали новые вестники. Не сами драконы и эльфы — ещё нет, — но их вопросы, требования, осторожные угрозы и слишком вежливые письма уже ползли через зеркала. Храм прислал предварительный ответ: слой подчинения признан неправомерным, но брачная вязь остаётся до явки обеих сторон или особого божественного решения.

Слово “муж” снова стало тенью у дверей. Аширо держалась. Даард тоже, иногда слишком хорошо.

После той ночи он не избегал её полностью. Нет. Он был рядом там, где нужно: в залах, на обсуждениях, при разборе печати, на коротких прогулках по разрешённым маршрутам. Но стоило разговору стать личным — он просто закрывал дверь внутри себя.

Аширо видела это. И злилась. Потому что ночью он мог быть послушным. Днём — снова становился щитом, стеной, советником, змайсом, который заранее решает, где безопасно.