Книга Сердце в оковах, страница 96 – Кэтрин Болфинч

Мы вместе поднялись на второй этаж, Адам растянулся на кровати в спальне, а я свернула в темную ванную. Все вокруг менялось с бешеной скоростью. Будет ли хоть какая-то пауза или мы будем бегать по кругу вечно, как глупые хомячки в колесе?

Я встала под горячую воду, ударяющую по голове мелкими каплями, прикрыла глаза, в памяти почему-то всплыли теплые касания Адама, его поцелуи, то, как он стоял передо мной на коленях, прижимаясь с такой силой, что становилось трудно дышать. Я открыла ему свою душу, а следом доверилась и телом. Почти.

Во мне больше не находилось желания бояться, бежать и откладывать. И почему понимание, что жизнь слишком коротка для того, чтобы терять время без любви, не пришло раньше? Хотя все ведь приходит вовремя, я не жалела ни одного дня, который провела рядом с Адамом. Только надеялась, что этих дней будет еще много.

Я вышла из ванной абсолютно обнаженная. Адам лежал на кровати, подложив руку под голову, взгляд потемнел, когда он меня увидел. Это придало мне храбрости.

Я распустила волосы, и они каскадом упали на грудь и плечи. Не верилось в то, что это делала я, но я не испытывала ни смущения, ни ощущения неправильности. Эта смелость каждый раз появлялась рядом с ним.

— Пришло время экзамена. – Голос едва заметно дрогнул, я шагнула вперед.

— Урока еще не было.

— Тебе он нужен? – Я вопросительно выгнула бровь, подходя к нему.

— Нет. – Адам отрицательно качнул головой, голубые глаза остановились на моем лице одновременно с тем, как я оказалась около кровати, прямо перед Адамом. Странно, что мое имя не Ева.

Я потянулась вперед, сплетая наши губы в легком поцелуе, который всего через несколько прикосновений перерос в еще один смертный грех, который мы делили на двоих, – жадность. Мы целовались так, будто в любую секунду кто-то мог войти и лишить нас этого вихря чувств.

— Проверим качество кровати, – прошептал Адам и, подхватив меня под бедра, легко дернул вверх, усаживая на себя. Я охнула и ухватилась за широкие плечи. Теплые ладони спустились по моей спине, легли на ягодицы, несильно сжали, вынуждая прижаться к парню ближе. Кожа к коже. Тепло к теплу. Удовольствие к удовольствию.

Член Адама красноречиво упирался в бедро, и от этого возбуждение только усиливалось, туманя голову, буквально сводя с ума. Я оторвалась от его губ, покрыла поцелуями шею, заглянула в глаза, пока руки свободно блуждали по моему телу, а я не чувствовала от них холода или боли, только желание, чтобы он касался чаще, откровеннее, горячее. Хотелось ощущать его каждой клеточкой тела. Хотелось отдаться полностью, без остатка. Хотелось перестать бежать не от жизни, от него.

— Ты мне веришь? – Ладонь Адама накрыла грудь, и из-за контраста с прохладным воздухом в комнате по коже побежали мурашки, а возбуждение медленно прокрадывалось в тело, оседая теплом. Парень легко прикусил кожу на моей шее, а другой рукой коснулся чувствительного места, так что вместо внятного «да» услышал лишь тихий стон.

Я доверила ему самое ценное, что у меня было, – жизнь, и сейчас отдавалась его рукам и ощущениям, накрывающим с головой. Губы Адама продолжали ласкать шею, спускались к груди, игрались с сосками, пальцы творили что-то невообразимое, размазывая влагу по половым губам, нежно касались клитора, вырывая из меня шумные выдохи и вызывая дрожь по телу.