Книга Сердце в оковах, страница 64 – Кэтрин Болфинч

— Я не буду пользоваться твоим состоянием, – твердо проговорил он. – Я отошел не потому, что с тобой что-то не так, а потому, что слишком тебя… – Адам отвел взгляд, будто хотел сказать что-то важное, но в последний момент передумал. – Потому что не хочу пользоваться твоим разбитым состоянием, не хочу, чтобы ты думала, что приму в качестве благодарности поцелуи и секс. Ты ничего мне не должна, понимаешь? Это я задолжал тебе жизнь, – как данность заметил парень и, отвернувшись, стянул с себя пиджак и достал из шкафа дорожную сумку.

А я просто стояла и не знала, куда себя пристроить, наблюдая за тем, как он сгребал с полок одежду.

Какого черта?

Что должны ощущать жены после убийства мужа? Что чувствовал Вито, когда избавлялся от своих бывших жен? Что это за эмоции? Радость, боль, скорбь? Я чувствовала отвращение и ненависть. Я нарушила естественный порядок вещей, когда подняла этот чертов светильник.

Никогда не думала, что человек так хрупок, что жизнь так легко обрывается – одним ударом. Пять лет… пять лет я пыталась отобрать собственную жизнь, думая, что это сложно, а оказалось, что орудие убийства стояло на тумбочке. Какая злая ирония. Вито всегда думал, что умрет от пули или в борьбе за власть, а умер от рук женщины, которую сам собирался убить. Я всегда считала Вито всесильным и неубиваемым. Не думала, что мой большой, страшный и сильный муж так легко покинет жизнь. Я мечтала освободиться от оков, но не верила, что у меня будет такая возможность.

Шаги Адама зашуршали по ковролину, но звук был бесконечно далеким, таким, что не слышишь, только чувствуешь, когда кто-то останавливается рядом. Казалось, момент этой интимной близости и доверия закончен, больше никогда не наступит, но стоило Адаму подойти, и все снова стало каким-то правильным.

— Я всем займусь, ладно? Тебе нужно отдохнуть. – Адам дождался моего кивка, только после этого прошел дальше, взял со стола пачку сигарет и закурил, распахнув окно, в которое тут же ворвался прохладный ветер. Ночь уже пахла осенью, она жаждала ее, желала окутать землю туманом, холодом и дождями.

Я робко опустилась на край кровати, осмотрела руки, которыми несколько часов назад пыталась привести Вито в чувство, а затем отмывала с них кровь. Теперь они такие же, как и всегда. А вот я – нет. Теперь на моем лбу клеймо «убийца». Думалось, что каждый, мимо кого я проходила, смотрел на меня и все понимал. Как мне с этим жить?

Взгляд сам по себе нашел Адама, стоящего у окна.

— Ты когда-нибудь убивал? – Он на секунду замер, выдохнув дым в открытое окно, я засмотрелась на эту картину, пока его голос не рассек тишину, словно плеть.

— Да.

— И как… как…

— Как я живу с этим? – Адам повернулся и усмехнулся. Я кивнула. – Очень просто, Амели. Все люди, которых я убил, совершили намного больше зла, чем я, когда выстрелил.

— Но это ведь жизнь…

— Плевать, – он выдохнул и затушил сигарету, – они не думали об этом. Вито не думал, что тебе больно, когда бил или когда ты потеряла ребенка, он не думал, что тебе будет больно, когда убивал твою семью, так почему сейчас ты жалеешь его? – Его слова были ядом, отравляющим, загоняющим в вену смертельную дозу, но еще его слова были правдой. Правдой, которую мне сложно принять.

— Потому что я человек? – выплюнула я и осеклась, когда заметила усмешку, исказившую его лицо.