Книга Сердце в оковах, страница 63 – Кэтрин Болфинч

— Если Вито все же жив, он не простит тебе этого, если ты вернешься. – Адам говорил правду, а я почувствовала, как тяжелеют ноги, будто на мне не его руки, а сваи, на которых возводят небоскребы. – Если Вито мертв, на тебя объявят охоту, посчитав убийцей. Если Вито жив и мы сбежим, он объявит охоту на нас двоих. – Я отстранилась, утерла слезы и размазанный макияж рукавом блузки.

Я убила своего мужа, черт возьми. И подвергла Адама опасности. Мужчину, которого хотела защитить.

— Ты убежишь, – твердо отозвалась я, хотя голос дрожал. – Ты уедешь домой, в другую страну, пусть даже на край света, ты уедешь, потому что ни в чем не виноват, – тараторила я, лихорадочно оглядываясь по сторонам и пытаясь хвататься за все подряд. – Да, я отвечу за все. Мне давно пора умереть. Точно, точно. – Слова больше смахивали на бессвязный бред, фигура Адама из-за слез становилась размытой, нечеткой.

Вот оно – отчаяние, которого я так долго ждала. Оно хватало за руку, словно немощный старик, пытающийся подняться на ноги. Оно, как старая ведьма, забирало энергию, высасывало жизнь из тела. Я не могла избавиться от него. Я понимала, что это правильно. Это конец. Конец для Марго, конец для Амели Скальфаро.

Адам осторожно дотронулся до моих щек, стирая слезы большими пальцами, сжал губы в тонкую линию, долго вглядывался в глаза, пока я пыталась держать слезы в себе. Какая я слабачка!

— Однажды я уже тебя похоронил, Марго, – хрипло прошептал он, в голубых глазах плескалось столько боли, что мне казалось, мое отчаяние – ничто по сравнению с этим. – В этот раз нас похоронят вместе, в один день. – Вымученный, отчаянный поцелуй прилетел на мой лоб. – Мы сбежим, и пусть мир горит.

— Нам подчинено все время мира, да?

— Да, моя Марго, – тихо отозвался Адам, мельком улыбнувшись. Я подняла голову, разглядывая уставшее лицо почти в полной темноте. Адам казался жутким, когда скулы очерчивали редкие полосы света, волосы становились темнее на пару тонов, а черная одежда и вовсе делала из него злодея.

Мое опасное и темное солнце.

Взгляд скользнул вниз, обвел маленькие морщинки около глаз, прямой нос с небольшой горбинкой, острые скулы; кажется, он похудел за то время, что гостил у… нас, пухлые губы, которые когда-то нежно целовали, так ласково, что я ощущала себя самой счастливой девушкой на планете.

Интересно, они все такие же мягкие? Мне захотелось это проверить. Я потянулась вперед. Страх в животе сменился бабочками, легким предвкушением.

Может быть, пора перестать бояться.

Я была уверена, что Адам сократит эти ничтожные несколько сантиметров, что сотрет стену, которая между нами выросла, но он тяжело сглотнул, прикрыл глаза и отстранился.

Неужели я стала настолько ему противна?

Конечно, я только что убила мужа. Кто захочет целовать убийцу? Девушку, которая пять лет жила в золотой клетке. В переводе – в рабстве.

Почему жизнь обошлась так со мной? За что? Что такого сделала Марго, что ей пришлось умереть и выйти замуж за мужчину на двадцать лет старше?

Я сложила ладони на животе, а хотела лечь на пол и ничего больше не чувствовать, хотела отмыться от себя, от прошлого, от жизни. И от обиды, которая кольнула под ребрами, когда Адам отошел.

Теплая ладонь коснулась плеча, заставляя поднять голову. Адам в темноте походил на злодея, но для меня он всегда был рыцарем.