Старые листы зашуршали, вторя каждому моему вдоху. Я не стал включать свет, так и вглядывался в неровный почерк, выдающий то, что руки слегка подрагивали, когда выводили слова.
12.07.2019
«Я бы хотела сказать, что счастлива, но мне страшно. Кажется, за мной кто-то следит. Стоит только Адаму уйти, как появляется ощущение взгляда в спину. Сначала я думала, что мне кажется, но сегодня фигура шла за мной до самого дома. Я упустила его из виду, только когда свернула в переулок. Дома было проще, страх отпускал, но теперь шторы приходилось плотно задергивать.
Это могли быть люди Адама, но я знала, что он сказал бы мне, если бы за мной кто-то присматривал.
Мне страшно».
Почему она ничего мне не рассказала? Через две недели ее не стало…
Почему, Марго? Почему?
18.07.2019
«Сегодня я убедилась в том, что за мной следят. Меня поймали около библиотеки. Пишу это, а руки так сильно трясутся, что не могу даже крепко держать ручку.
Я думала, что умру.
Черт возьми, может быть, Адам был прав, когда сказал, что я должна держаться от него подальше?
Это его отец. Меня посадили в машину с тонированными стеклами, там находился только один человек. Он походил на акулу, но в нем легко угадывались черты Адама.
Он угрожал мне. Я должна оставить Адама, иначе вся моя семья погибнет. И я все еще не могу рассказать об этом Адаму».
22.07.2019
«Сегодня мы встречались с Адамом. Не могу смотреть на него без слез, хочется плакать и все ему рассказать. Держусь изо всех сил, думая о том, что моя семья должна жить. Отец Адама обещал оставить их в живых, если умру я. Точнее, исчезну».
28.07.2019
«Я слышала его крик и рыдала с ним в унисон. Мне хотелось плюнуть на все и броситься к нему, сказать, что я жива, что никуда не делась, но я сидела в машине за углом его дома и молча глотала слезы, поглядывая в сторону молчаливого охранника.
Какая-то девушка умерла вместо меня. Не знаю, как отец Адама это провернул, но больше я не Марго. Теперь у меня нет имени.
Я плакала, пытаясь не издавать ни звука, чтобы не злить охранника.
Я ничего не понимаю. Почему? Чем я ему помешала? Где поступила не так?
Мне страшно от неизвестности. Что будет дальше? Где я буду жить? Как моя семья оправится?»
Я не имел права жалеть себя, и я смотрел на застывшие неровные пятна на бумаге. Она плакала, когда садилась за дневник. В нем не встречались радостные моменты, только боль. Были ли у нее эти счастливые моменты?
В груди потяжелело, словно в меня влили раскаленное железо, а оно там и застыло, но я все равно продолжал вчитываться в размашистые буквы, потому что ей пришлось во много раз хуже.
Какого черта? Я хотел воскресить отца и убить его снова. Почему Роберт Гонсалес сделал это за меня? Он должен был погибнуть от моих рук.
Теперь я понимал, о чем он говорил, когда жаловался Лукасу на мою успеваемость в колледже. Теперь я понимал, что он имел в виду, когда бил меня со словами: «Ты не обычный человек, Адам. Тебе нельзя поддаваться их чувствам и порокам».
Я опустил дневник на кровать, сжал челюсть и уставился в пространство перед собой. Почему она ничего не сказала мне?
А что бы я сделал? Тогда я даже не умел держать в руках оружие.
Черт возьми, но я мог бы помочь ей и ее семье сбежать. Лучше ведь побег, чем все это.
