Книга Сердце сирены, страница 30 – Кэтрин Болфинч

Ну а пока что после бара меня ждала девушка мечты.

Отец наконец-то соизволил мне позвонить. Только вот теперь мне не так уж и нужен его ответ о нашем с мамой возвращении домой. Наоборот, хотелось продлить наши моменты, когда безумие брало верх над разумом, когда теплые ночи казались лучше жарких дней, а вечера окутывались легкой дымкой.

Я слушала его тяжелый голос уже десять минут и не услышала ничего нового. Он все говорил и говорил, рассказывая о том, как я должна себя вести, что должна слушаться Лукаса или в крайнем случае Адама, что мне нельзя гулять по ночам и так далее. Одни запреты. Если бы Томас был жив, он бы быстро решил вопрос с запретами. Ему мало кто мог указывать.

— Надеюсь, ты услышала меня, Элизабет, – вздохнул отец, щелкнув зажигалкой на том конце провода. Скорее всего, сейчас он находился в своем кабинете и для пущей важности достал кубинские сигары. Он всегда так делал, когда хотел произвести впечатление или возвысить себя в глазах других.

Со мной это перестало работать еще лет восемь назад. Что бы отец ни говорил, я знала, что наказания не получу. Ну, может, выговор и «домашний арест» на парочку дней.

— Конечно.

— Не расстраивай мать, пожалуйста, Лиззи, – тон сменился, став более теплым. – Ей и так нелегко приходится из-за Софии и из-за того, что вы так далеко от дома, – нужно спросить, когда мы вернемся, но я промолчала. В памяти почему-то все еще были свежи воспоминания о последних нескольких днях.

— Хорошо.

— Ну что ты все время «хорошо» и «конечно», Лиззи? Знаю, что твой дух неукротим, но сейчас трудные времена даже у меня, понимаешь? Мы должны держаться рядом, вместе, мы не враги друг другу, – он еще раз шумно выдохнул, будто объяснял очевидные вещи, которых я не понимала. Но я правда не понимала, почему расплачивалась за образ жизни моих родителей.

Отец никогда не занимал высоких должностей, даже сейчас он скорее бегал по приказам Лукаса, следил за магазинами сети в Италии и, конечно, не забывал о криминале.

В клане семьи Санчес любой мелкий босс, а мой отец именно таким и был, мог заниматься чем-то кроме основной работы, которую дает клан. Поэтому, помимо магазинов Лукаса, отец ввозил в страну экзотических животных. И тюрьма – последнее, чего он боялся.

— Не обязательно говорить со мной как с ребенком. Я все понимаю.

— Ни капли не сомневался в твоем благоразумии, надеюсь, больше твоя мама не будет звонить мне с жалобами. – Вот же черт! Нажаловалась на меня! Серьезно? Мне что, пять лет? – Славно, что мы все решили, mia gioia^[2]. Веди себя хорошо, – и снова этот нарочито заботливый тон. Я знала, что для отца я не более чем дама в колоде карт, которой можно пожертвовать в нужный момент.

— Конечно, – и за этим «конечно» следовало «нет». Я не собиралась вести себя хорошо или правильно.

Отец ничего не ответил, сбросил звонок, как делал каждый раз. А я замерла около зеркала, рассматривая строгое темно-синее платье до колена с закрытым декольте. Вряд ли бы кто-то обрадовался, увидев тату на груди. Это снизило бы несколько сотен тысяч за мою продажу. А если посчитать и потерянную где-то девственность, так вообще… не уверена, что ноль кем-то оценится.

Когда-нибудь я перестану совершать безумства. Когда-нибудь, но точно не сейчас.