Книга Сердце сирены, страница 106 – Кэтрин Болфинч

Карие глаза казались почти черными, когда Элизабет рассматривала мою глуповатую улыбку и хмурилась. Я, не сдержавшись, наклонился и поцеловал ее, вкладывая в простое касание губ все, во что она заставила меня поверить: в чувства, любовь, в самого себя, в то, что жизнь не такая отстойная, как казалось раньше. И она не отстранилась, тихо рассмеялась, не стесняясь наготы и эмоциональности, Лиззи подалась навстречу с легкостью. Как делала все в своей жизни.

Мы провели все выходные вместе: валялись в кровати, целовались, словно школьники, занимались сексом, готовили вместе и смеялись. У нас наконец-то появилось время узнать друг о друге что-то кроме имен.

Сейчас Элизабет сидела на высоком барном стуле на небольшой кухне, наблюдая, как я заваривал чай. На ней красовалась только свободная рубашка в голубую полоску и больше ничего, волосы мокрым каскадом спадали на плечи, а в ушах блестели серебряные серьги. В таком неряшливом, домашнем виде она казалась еще красивее, будто сошла с обложки модного журнала, но у него был только один читатель – я.

— Как ты жила в Италии? – спросил я, вручив Лиззи кружку с чаем.

— Безбедно и беззаботно. – Она мягко улыбнулась, вдохнула аромат мяты, который летал повсюду. – Там у меня осталась подруга, мама и отец, дом с любимой комнатой, где круглый год горела гирлянда с белым светом. Я ходила на вечеринки, читала и жила. Пыталась успевать жить, пока отец не успел выдать меня замуж. – Лиззи отвела взгляд, окунаясь в ностальгию. В этот момент пришло понимание, о какой именно свободе она говорила тогда на яхте, в день своего рождения. Сейчас же на эту свободу покушался я. Наверное, это лучше, чем жизнь с каким-нибудь стариком, дышащим на ладан, но я все равно протянул руку и легко коснулся ее щеки. Элизабет потянулась за лаской, как кошка, которой это необходимо.

— Ты уверена, что хочешь, чтобы я это сделал? Это лишит тебя свободы, – голос почему-то звучал хрипло, мне даже захотелось спрятаться за кружкой, но Лиззи подняла глаза, перехватила мою руку и оставила на костяшках легкий поцелуй. Момент буквально изнывал от интимности, становилось неловко и странно, но еще в эти секунды зарождалось что-то более глубокое, что-то правильное.

— Ты моя свобода, Матиас. – Это лучшее, что мне доводилось слышать за последнее время. Я потянулся к ней и, не произнося ни слова, поцеловал ее.

Элизабет была синонимом не только свободы, она была синонимом самой жизни, и мне казалось, что лучшего со мной не произойдет. С ней я понимал, что все легко. Даже будущий разговор с ее отцом и братом. Я знал, что они согласятся. Знал, потому что она сидела напротив меня, улыбалась, целовала меня так, будто влюблена по уши, и верила мне.

Теперь я понимал, почему Хорхе и Анабель, Аарон и Луиза сошлись. Однажды случилась встреча, с нее все и началось, запустились нужные процессы, время стало подходящим, а ситуации правильными. И ничего из этого нельзя было изменить.

— А ты? Как ты жил до встречи со мной? – поинтересовалась Лиззи, когда мы все же вернулись к чаю.

А я даже не знал, что рассказывать. В моей жизни происходило столько событий, что одни терялись на фоне других, переставая казаться значимыми и сложными.

— Во мраке, – усмехнулся я, понимая, что ее совсем не устроит такой ответ. – Последний год был тяжелый, семейные ссоры, нападения, мы потеряли отца и сестру, и все это происходило, пока Аарон и Луиза искали убийцу нашей матери. Мне достался клуб, из которого я не вылезал, а потом в него ворвалась ты. Как-то так.