Книга Тени княжеской усадьбы, страница 85 – Елена Михалёва

— Отчего же не сходить? – улыбнулась она. – Только темень такая. Надо было хоть свечку взять.

— В кухне лампы есть. Там возьмём одну. Идём. Не заблудимся.

Венера потянула её за собой к той самой чёрной лестнице, которой воспользовалась Варя прошлой ночью. Они спустились и прошли по узкому коридору в крыло, где располагались кухни и прачечные. Здесь становилось ясно, что дом вовсе не спит полностью, а тишину соблюдают на барской половине, чтобы не помешать ни хозяевам, ни гостям спокойно почивать. Из приоткрытой двери в большую кухню лился широкий клин жёлтого света и доносились приглушённые голоса, звон посуды и плеск воды. Праздничный день закончился для господ, но не для слуг.

Венера открыла шире тяжёлую дверь, и их встретил яркий свет нескольких керосиновых ламп, висящих над длинными столами. В душном воздухе плавали влажные пары. Вдоль стены у огромных медных раковин выстроилась цепочка из трёх молодых горничных. Одна, закатав рукава по локоть, с красными от горячей воды руками, яростно намывала в огромном тазу горы фарфоровых тарелок, чашек и столового серебра. Мыльная пена вздымалась белой шапкой. Вторая, стоя рядом, ополаскивала вымытое в чистой холодной воде из крана. Третья тщательно вытирала сухим вафельным полотенцем каждую вещь до блеска, прежде чем унести её в буфетный шкаф. Женщины работали споро, но без суеты. В процессе они вполголоса переговаривались.

Появление двух барышень в ночных одеяниях произвело молниеносный эффект. Звон посуды прекратился. Все три девушки замерли, уставившись на них испуганными глазами, в немом вопросе, готовые к выволочке. Та, что мыла, даже выронила серебряную ложку обратно в таз с громким всплеском.

Княжна, слегка смутившись, сделала шаг вперёд, выходя на свет.

— Венера Михайловна, голубушка! – первой спохватилась та, что стояла с полотенцем. – Что стряслось? Неужто мы так грохочем, что вашу милость разбудили? Или понадобилось чего? Так мы мигом…

— Всё в порядке, милые мои, ничего не нужно, – мягко заверила княжна. Её слова вернули служанкам некоторое спокойствие. – Вы тут вовсе ни при чём. Нам с Варварой Николаевной просто не спалось. Пришли попить молочка. Вы уж продолжайте работу, не обращайте на нас внимания. Мы сами себя обслужим.

Она улыбнулась им той же усталой, но доброй улыбкой и двинулась к громадной чугунной плите, которая всё ещё теплилась.

Горничные, переглянувшись, нерешительно вернулись к своему занятию, но теперь их движения стали тише, а взгляды то и дело украдкой устремлялись на нежданных гостей.

Варя наблюдала, как Венера уверенно нашла кастрюльку, налила в неё молока из глиняной крынки и поставила на огонь. Будто и не изнеженная аристократка вовсе, а вполне домовитая хозяйка.

— Воспитание в Смольном и ненавистное дежурство в институтской кухне, кажется, принесли плоды, – устало улыбнулась княжна. – Хоть что-то пригодилось, кроме французских глаголов.

Венера достала из буфета две большие керамические кружки, расписанные гжелью, налила в них молока и добавила по ложке мёда из банки, которая стояла на открытой полке среди прочих.

Смолянки уселись на грубые табуреты у стола, в стороне от работающих горничных. Жёлтый свет лампы, висевшей прямо над ними, создавал уютный островок. От чугунной плиты волнами исходило тепло, которое приятно согревало голые щиколотки. Пар от молока и плеск воды были гипнотически успокаивающими.