Книга Тени княжеской усадьбы, страница 100 – Елена Михалёва

— Это был не дух, – заключила Воронцова. – Человек, которому этот дом и всё, что в нём есть, должно было принадлежать по праву. И который решил это право вернуть. Любой ценой. Но никакой режиссёр не работает один. У него есть соавтор. Исполнительница. И муза. Акт второй, дамы и господа. Любовь и амбиции.

С этими словами Варя продемонстрировала первый предмет из свёртка – изящный пустой флакон из-под духов.

Она подняла стеклянный пузырёк так, чтобы все его видели.

— Я была в комнате Аглаи. Там, среди её скромных вещей, хранилась целая коллекция подобных флаконов. Французские духи, дорогие, модные. Для горничной – неслыханная роскошь. – Варя перевела взгляд на Жоржа. – Они были трогательным подарком. Символом мира, в который она верила. Мира Парижа, изящества, иного будущего. Мира, где горничная благодаря одной лишь искренней любви может стать истинной дамой. Княгиней, если вам угодно.

Дашков раздражённо забормотал что-то о неуёмной фантазии молодёжи, но Варя не обратила внимания.

— Но в этом флаконе были вовсе не духи. Впрочем, об этом лучше поговорим через минуту. Давайте взглянем сначала на эту незначительную, на первый взгляд, мелочь. – Воронцова отложила флакон и достала из свёртка золочёную пуговицу, которая заиграла в её пальцах тусклым блеском. – Эта вещица была найдена в спальне князя, где явно что-то искали. Однако вы, Михаил Александрович, отчего-то не сказали никому о том, что вчера после праздника в вашей комнате учинили погром. – Она выразительно вскинула брови, глядя на бледного Голицына, но так и не упомянула вскрытый сейф. – Золочёная пуговица. С рельефом. Два скрещённых пушечных ствола. Символ Французской Республики.

Она обвела комнату вопросительным взглядом.

— Кто из присутствующих мог обронить такую вещь? Полковник? У вас, наверное, много трофеев, но вряд ли среди них встречаются столь специфические.

Бражников, нахмурившись, мотнул головой:

— Помилуйте, никогда не носил иностранную мишуру. И в комнате Михаила Александровича вчера не бывал. Свидетели могут подтвердить.

— Сергей Владимирович, – обратилась Варя к князю Дашкову, – вы, кажется, тоже получали образование во Франции? Могла ли это быть ваша пуговица?

Дашков смерил её взглядом, полным высокомерного раздражения.

— В моё время, барышня, в Париже учились уму-разуму, а не занимались глупостями. У Политехнической школы, где я имел честь числиться, был именно такой герб, но с тех пор столько воды утекло. Прежние наряды мне давно не впору во всех смыслах. Нелепо предполагать обратное.

— Совершенно верно, – кивнула Варя. – Это символ Парижской Политехнической школы – одного из самых престижных инженерных училищ. Того самого, где, как нам известно, уже несколько лет учится, – она снова посмотрела на Жоржа, – Георгий Михайлович Голицын.

В комнате пронёсся вздох. Варя подошла к Венере.

— Венера Михайловна, вы узнаёте эту вещь?

Венера, тихо всхлипывая, с трудом оторвала взгляд от брата и кивнула:

— Да. Кажется, я видела у Жоржа такие пуговицы и запонки… – её голос сорвался.

— Merci, – тихо сказала Варя. – Владелец этой пуговицы никак не мог заявить о её потере. Потому что официально его здесь не было. И потерял он её, вероятно, в спешке или волнении, когда искал нечто очень важное.