Книга Между пулей и любовью, страница 94 – Владимир Колычев

Рэм схватил брюнета за шею, низко пригнул голову к земле, его боец вытащил из машины Ульяну с заднего сиденья, руки у нее связаны, рот заклеен.

— Оставь ее! — Викентий набросился на качка.

Одна мысль, что бандит будет лапать Ульяну, развязывая ее, вызывала оторопь. Но качок грубо оттолкнул Верлинского, Викентий упал, Каменев фыркнул, глянув на него, отвлекся, и Крохов этим воспользовался. Вырвался из захвата, проскочил между машинами на встречной полосе, Каменев за ним, но в руках у Крохова появился пистолет.

Каменев шмыгнул за машину, его бойцы тоже пригнулись, выхватывая оружие. Одна только Ульяна стояла возле машины, как будто ничего не происходило. В нее Крохов и выстрелил. Но Викентий уже поднялся с земли, он успевал перехватить выпущенную в Ульяну пулю. И перехватил. Своим телом. Пуля ударила под правую ключицу, страшная боль отключила сознание.

Рэм ничего не понимал. Крохов должен был выстрелить в него, а он почему-то прицелился в Ульяну. И нажал на спуск. Викентий в прыжке поймал пулю, Ульяна взвизгнула, бросилась к нему, обняла, не позволяя упасть. А Крохов будто замер. Как будто сам задался вопросом, а зачем он стрелял в Ульяну? Пока он думал, Рэм выхватил пистолет и выстрелил. Крохов зайцем отпрыгнул в сторону, побежал, Рэм стрелять не стал, рванул за ним.

Крохов споткнулся, упал, Рэм подскочил к нему, ткнул носом в землю.

— Ну ты и мразь!

— Не убивай!

— Зачем тебе Ульяна?

Рэм оставил людей у дома Крохова, и ловушка сработала, хотя и не захлопнулась. Этот черт подъехал к дому, но выходить из машины не стал. Почуяв неладное, ударил по газам — и наутек. Но недолго музыка играла.

— Мне позвонили, сказали бежать.

— Кто позвонил? Улиткин?

— Да нет… Но его человек.

— Куда бежать, зачем бежать?

— Не знаю, но я подумал, что это Верлинский на меня вышел. Поехал к Ульяне, хотел спросить, смотрю, а она выезжает. Ну, я за ней. Узнать хотел, что там Верлинский мутит.

— А связал зачем?

— Чтобы не вырвалась.

— А стрелял в нее зачем?

— Не в нее, в этого, Верлинского.

— Врешь. А врать тебе сейчас нельзя. Соврал перед смертью — все, сразу в ад. В рай хочешь?

— Не убивай! — засучил ногами Крохов.

Рэм отдал подлеца своим бойцам, а сам направился к Ульяне. Но поговорить с ней не успел. Мимо проезжала скорая, пацаны перекрыли дорогу, остановили машину, помогли загрузить раненого Верлинского. Ульяна уехала вместе с ним.

Рэм нашел ее в больнице, она стояла в вестибюле перед операционной и что-то лихорадочно говорила врачу, взяв его за руки.

— Викентий банкир, «Одиссей-банк», вы должны знать. Он вас отблагодарит, ремонт в больнице сделает, — услышал Рэм ее голос.

— Девушка, не надо ничего! Мы сделаем все, что в наших силах!

— Я бы отблагодарила, но у меня нет денег, все отобрали!

— Девушка! — снова мотнул головой врач. — Не надо ничего!

Одной рукой Рэм обнял ее за плечи, другой достал из кармана бумажник.

— Успокойся, все будет хорошо.

Он выгреб все деньги, что были в бумажнике, протянул врачу, но тот отказался брать.

— Операция уже идет, деньги сейчас значения не имеют.

— Потом будут иметь! — Рэм сунул деньги врачу в карман.

— Давайте потом! Если операция пройдет успешно!

— А ты этого хочешь? — спросила вдруг Ульяна, поворачиваясь к Рэму. — Чтобы операция прошла успешно?