Книга Тайна кровавой ночи, страница 91 – Евгений Сухов

Учитель арифметики Тимофей Боборыкин встретил судебного следователя Воловцова, глядя на него с некоторым удивлением. Впрочем, оно было оправдано, поскольку ничего нового он судебному следователю по особо важным делам сказать уже не мог, — все, что интересовало Ивана Федоровича, было не единожды спрошено, отвечено и записано.

— Что вас привело ко мне на сей раз? — поинтересовался Боборыкин, и в его голосе доброжелательство и учтивость почти не чувствовались. — Надеюсь, что сомнения в том, что в тот злополучный вечер, когда случились все эти ужасные вещи в доме Эмилюка на Жуковке, я видел с ребенком на руках именно Зиновия Шиманова, у вас отпали?

— Отпали, — в тон ему ответил Иван Федорович. — Я пришел спросить про очки.

Тимофей Игнатьевич как-то подозрительно глянул на судебного следователя Воловцова:

— И что очки?

— Как они оказались в спальне Шимановых в тот самый день, когда произошла трагедия? — последовал новый вопрос Воловцова, доселе Боборыкину еще не задаваемый.

— Да, все верно… Я в тот день заходил к ним где-то после полудня. Вот и забыл очки там, — не очень уверенно ответил учитель арифметики.

— Вы не к ним заходили, — менторским тоном произнес судебный следователь по особо важным делам, выделив интонацией словосочетание «к ним». — Вы заходили именно к Эльвире Максимовне. Зачем? — посмотрел прямо в глаза Боборыкину Иван Федорович.

— Тогда, скорее, я заходил к ее сыну, — не отвел взор Тимофей Игнатьевич, что, наверное, должно было означать, что он говорит правду. — Конфеты ему принес.

— Зачем? — продолжал допрос Воловцов, решивший прояснить вопрос об отношениях Тимофея Боборыкина и Эльвиры Шимановой до конца.

— Что значит «зачем»? — поднял в удивлении брови учитель арифметики Боборыкин.

— Зачем вы принесли конфеты? — не прекращал допытываться Иван Федорович.

— Чтобы угостить ребенка, — не меняя удивленного выражения лица, промолвил Тимофей Игнатьевич.

— Вас об этом кто-то просил? — жестко спросил Воловцов.

— Нет, — последовал ответ.

— То есть угощение вы принесли по собственной инициативе, — скорее констатировал, нежели спросил судебный следователь.

— По собственной, — подтвердил учитель арифметики.

— А вы всех детей, проживающих на Жуковке, конфетами угощаете или только избранных? — поинтересовался Иван Федорович.

— Не всех, — буркнул Боборыкин.

— Или, может быть, вы думаете, что Шиманов не в состоянии купить своему сыну конфеты? — Учитель арифметики промолчал. — У вас были отношения с Эльвирой Максимовной? — перестал ходить вокруг да около судебный следователь. — А совесть-то не мучает?

Иван Воловцов так и не сводил взора с собеседника. И ответ на свой вопрос прочитал в его взгляде. Ответ был прост и крайне доступен для понимания: «Не ваше это дело».

«И правда, не мое это дело. Хотя, с другой стороны…» — подумал Иван Федорович и решил закончить допрос:

— Прощайте, Тимофей Игнатьевич. Вероятно, более мы с вами никогда и не свидимся.

— Прощайте, Иван Федорович, — ответил учитель арифметики с некоторым облегчением и закрыл за судебным следователем дверь.

* * *

Когда Алевтина Жгутова открыла Ивану Федоровичу дверь, из комнаты выбежал улыбающийся Коленька Шиманов. Чувствовал он себя у Жгутовых, как дома. А может, это и был его настоящий дом…