Книга Тайна кровавой ночи, страница 6 – Евгений Сухов

Покуда судебный следователь Глушко опрашивал Клавдию Ивановну и пытался после этого получить хоть какие-нибудь полезные для следствия сведения от обезумевшей от горя и мало чего понимающей Авдотьи Корякиной, полицейский надзиратель Полторак согласно протоколу отправился опрашивать ближайших соседей потерпевшей. В кратчайшие сроки важно было узнать: не видел ли кто-нибудь из них часа два назад или, быть может, два с половиной каких-нибудь подозрительных людей; или, может, заприметил нечто странное, чего в обычные дни не встретишь. Вскорости Полторак вернулся весьма довольный, ведя с собой знакомца Корякиных и Шимановых, молодого мужчину лет тридцати, проживавшего на Второй Екатерининской улице и, можно сказать, соседа.

— Вот он видел убивца, — с порога торжествующе заявил полицейский надзиратель Полторак. — Работает учителем арифметики в земском начальном училище Адмиралтейской слободы, зовут его Тимофей Боборыкин, и квартира его находится через три дома от дома приват-доцента Эмилюка. Расскажи господину судебному следователю, что видел, — потребовал Полторак и слегка подтолкнул учителя арифметики вперед.

— Я готов, — охотно ответил молодой человек.

Судебный следователь дружелюбно посмотрел на Боборыкина и мягко поинтересовался:

— Как ваше отчество, позвольте вас спросить?

— Игнатьевич, — ответил учитель арифметики.

— Тимофей Игнатьевич, — в том же мягком уважительном тоне произнес судебный следователь, — расскажите, пожалуйста, что вы видели?

— Часов в пять или в шестом часу пополудни я видел, как с улицы Жуковка на Вторую Екатерининскую, где я как раз и проживаю, выскочил почти бегом мужчина, — начал давать показания учитель арифметики Боборыкин. — Направлялся он, как мне показалось, в сторону Кузнецкой улицы. С собою нес ребенка, закутанного в одеяло.

— А откуда вы знаете, что это был ребенок? — быстро спросил Глушко. — Может, это был обычный сверток с бельем. Или вообще… полено… Мало ли чего?

— Тот мужчина шел очень быстро, буквально не разбирая дороги, потом на повороте поскользнулся и упал. И выронил сверток, как вы изволили выразиться. И почти сразу же раздался плач. Это был плач маленького ребенка, — уверенно заключил Тимофей Игнатьевич и немного насмешливо глянул на судебного следователя. — Полено не умеет плакать.

— Украл, стало быть, убивец мальчонку-то, — снова встряла Клавдия Ивановна в разговор и, встретившись со строгим взглядом участкового пристава, тотчас замолчала.

— Насчет полена спорить с вами не стану… Опишите поточнее мужчину, что нес ребенка, — попросил учителя судебный следователь Глушко и приготовился записывать показания в памятной книжке.

— Он был возбужден, очень торопился и, как я уже говорил вам, поскользнулся, упал и выронил ребенка прямо в снег, — ответил Тимофей Боборыкин. — Ребенок прокатился по снегу и заплакал, но мужчина, не отряхивая от снега ни одеяло, ни свое пальто, даже не попытался успокоить ребенка, взял его и поспешил дальше, будто бы его кто-то преследовал. Мне показалось это весьма подозрительным. Выронить ребенка и не поинтересоваться, не случилось ли с ним что-то, не ударился ли он головой… Как будто и правда он нес простое полено…

— Вы мне вот что скажите, вы раньше этого мужчину видели?

Вопрос был наиважнейший для следственного дела. И судебный следователь получил весьма неожиданный ответ, который позволял следствию найти «генеральную линию» и предпринять в расследовании случившегося на улице Жуковка вполне резонные шаги.