Книга Тайна кровавой ночи, страница 33 – Евгений Сухов

Так что, может, и правда привиделся ребеночек молодому городовому?

* * *

Сведения, связанные с исчезновением годовалого ребенка Коли Шиманова, судебный следователь Воловцов получал прямо из первых рук. Вопрос о ребенке находился теперь в числе первостатейных. Оба его помощника — Ферапонт Громыхайло и Георгий Ступин — занимались исключительно поисками дитя. Иван Федорович продолжал верить, что Коля Шиманов и по сей день жив. Иначе зачем было его уносить из дома? Проще было оставить его на месте преступления. Все равно никому и ничего не сумел бы сказать… По крайней мере, очень хотелось верить, что малец жив и вскорости отыщется. Громыхайло и Ступин, высунув язык, усердными саврасками рыскали по всем местам, где только возможно. Разговаривали с городовыми, информаторами, простыми людьми, встреченными на улицах. Никто годовалого ребенка в руках тридцатилетнего мужчины не видел. А если и видел, все это было не то, что искали полицейские надзиратели.

— Может, в доме или на какой квартире его ховают? — высказывал вполне логичное предположение Ферапонт Громыхайло, и Иван Федорович был вынужден с ним согласиться:

— Скорее всего, так и есть…

С таким предположением согласился и Георгий Ступин.

Судебный следователь Воловцов еще дважды допрашивал учителя арифметики Тимофея Игнатьевича Боборыкина. И оба раза тот клятвенно заверял судебного следователя по особо важным делам, что несовершеннолетних девочек Корякиных Оксану и Юлию он не убивал.

Настаивал (правда, теперь не столь уверенно, как на более ранних допросах), что вечером в день, когда «все это страшно (по его словам) в том доме на Жуковке случилось», именно Зиновия Шиманова он видел с завернутым в одеяло ребенком на руках.

Иван Воловцов также упорствовал и не спешил соглашался:

— Ну как вы могли его видеть, коли он и по сей день в другом городе за пару сотен верст от Казани пребывает? — Иван Федорович об аресте Шиманова рассказывать не стал.

— А вот так — видел, и все тут, — таков был ответ учителя арифметики Боборыкина. — И ошибиться я ну никак не мог, потому как этого Зиновия Шиманова я хорошо знаю…

— Да ведь вы без очков тогда были, что вы видеть-то могли? — вполне резонно заявил судебный следователь Воловцов, понимая, что подследственный будет стоять на своем. — Да и темень накатывала… У меня вот зрение хорошее, но я бы и сам не разглядел в сумерках, кого именно там на руках держат — полено или ребенка!

— Ну и что? — продолжал упорствовать Тимофей Игнатьевич. — Видел. Вот вам крест! — И он истово перекрестился. Получилось это у него не очень ловко. Похоже, крестные знамения он накладывал на себя не часто… Хотя самое время ему бы и помолиться. Гм, кого же он все-таки видел, столь похожего на Зиновия Шиманова?

И тут произошло событие, которое, никоим боком не относясь к двойному убийству и исчезновению ребенка, сыграло исключительную роль в розыске годовалого Коленьки Шиманова…

Герка Жгутов, коего фартовые^[9] дружки-приятели прозывали Жгутом, три года и четыре месяца просидевший в общей камере губернской тюрьмы, вернулся в город и решил начать новую жизнь.

— Я таперича ни-ни, — уверял он свою мать, когда разговор заходил о его прежних противозаконных занятиях. И действительно, он не ввязывался ни в какие сомнительные мероприятия, несмотря на настойчивые приглашения фартовых, и вел себя вполне законопослушно.