Книга Дикая карта, страница 41 – Элси Сильвер

Я наблюдаю, как его грудь поднимается и опускается, его дыхание замедляется и удлиняется, пока он переходит от сознания в то, что, я надеюсь, является мирным состоянием сновидений.

Блоки поддерживают его тонкие конечности. Его пальцы разжимаются по мере того, как напряжение тает. Я несколько раз моргаю, наблюдая за ним, надеясь, что он найдёт покой.

Облегчение.

Облегчение от того, что он, возможно, пройдёт через это, накрывает меня сильно и быстро. У меня, возможно, всё ещё будет кого навещать. Кто-то, кто ждёт моего присутствия — кому я интересна.

Когда слёзы наворачиваются на глаза, я смахиваю их и направляюсь к корзине в углу. Я достаю тонкое флисовое одеяло, затем возвращаюсь к отдыхающему Клайду и накидываю его на него нежно. Просто чтобы убедиться, что он не простудится.

Я приглушаю свет и выхожу из студии, шмыгая носом, пока бреду к входу, где, как я знаю, стоит коробка с салфетками.

Но чего я не ожидала найти там: Баша.

Он развалился в кресле, одна лодыжка закинута на колено, пока он небрежно листает журнал о йоге в своём типичном гипермаскулинном сочетании ботинок-джинсы-фланель.

Моё сердце стучит, когда он поднимает взгляд и встречает мой.

Несколько мгновений мы молча смотрим друг на друга. Его глаза неспешно скользят по моим ярко-розовым легинсам и топу в тон. Моя кожа покрывается мурашками под его вниманием, так что я натягиваю свой безразмерный кремовый кардиган плотнее на плечи.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, мой голос дрожит, пока я заставляю себя снова двигаться и обхожу стойку администратора, направляясь к маленькому столику в углу.

Он никогда не заходит внутрь и никогда не смотрит на меня. Но сейчас он это делает, и от этого я ёрзаю под его вниманием.

В глубине души я чувствую, что это шаг к прощению. Может быть, он наконец-то сможет снова смотреть на меня без отвращения. И от этой мысли мне становится почти легче. Как будто с моих плеч свалился груз, потому что я не могу вынести мысли о том, что кто-то — особенно он — меня недолюбливает.

— Клайд сегодня кажется слабым. Подумал, что приду пораньше, чтобы помочь ему…, — начинает Баш, но его предложение обрывается, когда я издаю влажный вздох, за которым следует шмыганье носом. — Извини, ты плачешь?

Я отвожу плечи назад и вздёргиваю нос, выхватывая салфетку из коробки.

— Нет.

Скептический взгляд Баша скользит по мне.

— Просто насморк, — добавляю я, промокая нос как раз в тот момент, когда предательская слеза скатывается по моей щеке.

Его глаза следят за каплей, словно сама слеза сделала что-то, чтобы оскорбить его. Затем мой другой глаз предаёт меня, и его взгляд перемещается по моему лицу, острый и оценивающий. Скула дёргается, он поднимается, его высокая, широкая фигура возвышается надо мной.

— Что он тебе сказал? — Его голос звучит грубо, с ноткой чего-то яростного.

Я моргаю, промокая свои глупые, подтекающие глаза, и качаю головой.

— Нет. Нет. Это не…

Он делает шаг мимо меня, его внимание, как лазер, направлено вниз по коридору, где отдыхает Клайд.

— Помоги мне, если Клайд заставил тебя плакать, я…

— Баш. — Моя рука стремительно вытягивается, чтобы остановить его, и опускается на его грудь. Прямо как в тот день в ванной на вечеринке Триппа, я чувствую твёрдые линии его подтянутого тела под мягкой тканью его фланелевой рубашки.