Книга Сосед сверху, страница 9 – Елена Валерьева

— Не очень, — сказал я честно.

Лида кивнула так, будто это был нормальный, достаточный ответ. Без жалости, без неловкости, без попытки немедленно залезть глубже. И почему-то именно это стало первым моментом за долгое время, когда мне захотелось остаться здесь ещё на десять минут дольше, чем нужно.

Когда у человека в доме появляется ребёнок с температурой, кухня автоматически перестаёт быть просто кухней. Она становится штабом, лазаретом, местом принятия решений и точкой, где все вдруг говорят тише. Я давно не была в такой тишине с кем-то ещё. Не пустой, не неловкой, а осторожной. Соня уснула на моём маленьком диванчике, прижав к себе зайца, Кнопка улеглась в ногах, будто всегда считала себя детской нянькой, а Арсен сидел напротив с кружкой остывшего чая и выглядел так, будто понятия не имеет, куда девать собственную усталость.

Я смотрела на него украдкой, потому что в лоб — это уже было бы как-то слишком. Ночью он казался просто опасным. Утром — просто мрачным. Сейчас стало ясно, что он ещё и измотан до какой-то внутренней серости. Не той, которую видно всем, а той, что копится у глаз, в движении плеч, в привычке держать спину так, словно никто не должен заметить, что она давно ноет. Такие мужчины мне не нравились особенно сильно, потому что я слишком хорошо знала, как легко спутать чужую закрытость с надёжностью.

— Ей нужно поспать, — сказала я тихо. — Если через час температура не начнёт падать, поедем в приёмный.

Он кивнул. Очень серьёзно, как будто я говорила о чём-то намного большем, чем детская температура.

— Я сам повезу.

— Я и не собиралась рулить вашей жизнью, — отозвалась я.

— Пока нет, — сказал он.

Вот теперь я на него посмотрела прямо. Арсен сидел, сцепив пальцы на кружке, и на секунду в его лице мелькнуло что-то почти похожее на юмор. Не улыбка даже, а её тень. Я фыркнула прежде, чем успела сохранить достоинство. Видимо, усталость действовала на нас обоих одинаково разрушительно.

— У вас редкий талант, — сказала я. — Звучать так, будто это одновременно шутка и предупреждение.

— А у вас — так, будто вас всё раздражает, но вы всё равно поможете.

— Это не талант. Это женская социализация и плохой жизненный опыт.

Он замолчал. Я тут же мысленно пнула себя. Великолепно, Лида. Отличная идея — бросаться фразами про плохой опыт перед мужчиной, которого ты знаешь сутки. Но Арсен не стал делать вид, что ничего не услышал, и не полез с вопросами, чего я терпеть не могла. Просто посмотрел на меня так внимательно, что захотелось либо отвернуться, либо сказать что-нибудь ещё честнее.

Тишину спасла Тамара Ильинична. Вернее, чуть не угробила, как всегда. В дверь осторожно постучали, а потом, не дожидаясь ответа, из коридора донеслось громкое шипение:

— Лидочка, я знаю, что ты дома. И знаю, что у тебя мужчина.

Я закрыла глаза. Арсен медленно поднял бровь. Кнопка тут же вскочила и заорала, потому что драматургия должна быть полной. Я вышла в коридор и приоткрыла дверь на длину собственного терпения. Тамара Ильинична стояла на площадке с тарелкой сырников и лицом человека, который ни капли не стесняется собственной любознательности.

— Там ребёнок спит, — прошипела я.

— Вот и прекрасно, — шёпотом, который было слышно на два этажа вниз, ответила она. — Я принесла сырники. Для ребёнка. И для мужчины, он у тебя больно бледный.