Книга Я тебя разлюбил, страница 28 – Тори Грам

Она была в светлом свитере и джинсах, с распущенными волосами, которые мягкими волнами падали на плечи. Рядом шёл он — высокий, русый, широкоплечий.

Они не держались за руки. Они просто шли рядом, но в том, как они смотрели друг на друга, как наклонялись, когда говорили, как Яна смеялась над чем-то, что он сказал — во всём этом была такая лёгкость, такая интимность, что у Артёма перехватило дыхание. Не метафорически, а физически. Будто кто-то невидимый сдавил горло.

Артём стоял и смотрел, не в силах отвести взгляд. Чувствовал себя вором, подсматривающим в чужое окно. Но оторваться не мог. Каждая секунда этого наблюдения была для него пыткой и он сам продлевал её, потому что правда, даже самая мучительная, была лучше той лжи, в которой он жил последние месяцы.

Яна выглядела счастливой. Не показно счастливой, не для кого-то, не назло. Просто счастливой. Она улыбалась, и её улыбка была той самой, которую он когда-то называл«солнечной». Только теперь это солнце светило не ему. Оно светило другому и тот другой, судя по всему, знал ему цену.

Олег наклонился к ней и что-то сказал. Яна тихо рассмеялась и поправила ему воротник. Простое, машинальное движение, но такое... родное.

Артём чуть не задохнулся.

Так она делала только с ним, с Артёмом, когда они были вместе. Он помнил это прикосновение — лёгкое, почти невесомое. Помнил, как она улыбалась при этом уголками губ и отводила глаза. Он думал, что этот жест принадлежит ему. Оказалось, он просто был его временным хранителем. А теперь она дарит его другому. И даже не вспоминает о том, кому дарила раньше.

И тут Олег обнял её за талию. Легко, привычно, по-хозяйски. И Яна не отстранилась. Она чуть подалась к нему, принимая объятие. Её голова на секунду легла ему на плечо так естественно, будто всегда там была.

У Артёма внутри что-то рухнуло.

Он стоял как громом поражённый не в силах пошевелиться. Мимо текли люди с пакетами и колясками, кто-то задел его плечом и извинился, а он даже не обернулся. Перед глазами стояла картинка, которую он будет помнить до конца жизни: его женщина в руках другого мужчины.

Он вспомнил свой последний разговор с ней, когда бросил ей в лицо это дурацкое, жестокое:

— Не женщина. Друг. Мать.

Он сказал это женщине, которая сейчас шла под руку с другим — красивая, ухоженная, желанная. Женщине, на которую оборачивались прохожие. Женщине, которую другой мужчина обнимал с гордостью, а не с привычкой.

«Идиот. Какой же я идиот. Она была женщиной всегда. Все семь лет. Это я перестал это видеть».

Даже в том растянутом свитере, который он называл«домашним». Даже с не выспавшимися глазами, когда Ваня болел. Даже тогда, в их последнее утро, когда он смотрел сквозь неё и видел только«мать» и «друга». Она была женщиной. А он ослеп. Забыл, как смотреть.

Яна и Олег скрылись за поворотом. Растворились в толпе, унося с собой ту лёгкость, которая так мучительно ранила его. А Артём всё стоял, сжимая в кармане бесполезный теперь телефон. Внутри у него всё оборвалось и полетело в пропасть. Тот самый звук — треск разрываемой ткани, который он уже слышал однажды, когда говорил ей о разводе. Только теперь этот звук раздавался внутри его собственной грудной клетки. Он сам стал тем, что разорвалось.

Он развернулся и пошёл прочь, не купив сапог. Ему было всё равно. Ему было нечем дышать.